Мне трудно сказать, собирался ли Набу-шур-уцур исполнить волю Син-аххе-риба, но из зиккурата в старый царский дворец меня привели как пленника. И если бы не Бальтазар... Взяв с меня обещание не покидать Хаву до Экбатан, он помог мне тайно выбраться из дворца. Благодаря его же стараниям дочь Арад-бел-ита даже не узнала о моей безуспешной попытке сбежать. И хотя я снова был разлучен с Марганитой, надежда на благоприятный исход все еще теплилась в моем сердце.
В столицу Мидии принцесса Хава и присоединившиеся в пути к ее каравану жены, наложницы и дочери Арад-бел-ита прибыли только в месяце аддар. Обе ассирийские армии в это время находились в Шуприи и готовились к решающему сражению, а в Ниневии наводила порядок царица Закуту. Положение принцессы поэтому оказалось более чем шатким. Кем она станет, потерпи Арад-бел-ит поражение, и не захочет ли кто-нибудь из венценосных родственников вернуть ее на родину, чтобы немедленно предать смерти? Но Деиок неожиданно для многих презрел все опасности, которые нес в себе этот брак, и недолго думая объявил о своей женитьбе.
Свадьбу организовали торжественную, пышную и многолюдную. Никогда еще Экбатаны не видели такого веселья. За свадебным столом я находился неподалеку от молодых (таково было желание невесты). Хава в своем свадебном наряде была восхитительна. Вопреки местным обычаям, она не прикрыла лицо, словно желала покорить всех присутствующих своей красотой. И ей это удалось. Кто-то не мог отвести от невесты глаз, как бы дерзко это ни выглядело; другие, опасаясь последствий, наблюдали за ней исподтишка; и даже те, кто старался подчеркнуть, будто их это не волнует, нет-нет да и смотрели в ее сторону.
Деиоку это внимание льстило.
Рядом с женихом на свадьбе сидел Бальтазар. Слегка наклонив голову, мидийский царь изредка задавал вопросы, а ассирийский гость обстоятельно на них отвечал. Многое в этом было удивительно. И то, что Бальтазар удостоился такой чести, и то, каким внимательным собеседником оказался Деиок.
Ну как я мог отказаться от соблазна раскрыть их тайну!
«Для Арад-бел-ита я давно самый преданный слуга. А перед Ашшур-аха-иддином за меня заступится Набу-аххе-риб, с которым я вступил в сговор, когда заманил в ловушку Син-аххе-риба», — говорил Бальтазар.
«Я так и не услышал от тебя, кто три года назад подослал убийц к сторонникам Ашшур-аха-иддина? Закуту — или Арад-бел-ит?» — интересовался Деиок.
«Люди Набу-шур-уцура, но по моему приказу. Однако они были уверены, что я исполняю волю их господина, — ответил Бальтазар. — Нескольких моих гонцов схватили, когда они переправляли тебе сведения… На время пришлось затаиться и действовать самостоятельно».
«В скором времени твои услуги станут еще более ценны. Кто бы ни победил в этой междоусобице, Ассирия, так или иначе, ослабнет. Этой весной киммерийцы обрушатся на Маннею. Скифы подомнут под себя Урарту. Я стану царем всей Мидии. А затем… Я верю, что настанет тот день, когда ассирийский царь будет ползать передо мной на коленях и молить о пощаде. Все равно, кто — Ашшур или Арад. Когда-нибудь не Ниневия, а Экбатаны станут столицей мира».
Так вот она разгадка — осенило меня: все эти годы Бальтазар служил мидийскому царю Деиоку!
Внезапно за спиной царя возник Омри. Я сразу узнал его, вспомнил мой плен, бегство — и подумал: «Так вот где обосновался бывший начальник внутренней стражи Тиль-Гаримму».
— Мой господин, — сказал он, — приехал посланник эламского царя…
Гости продолжали прибывать. Подарков навезли бесчисленное множество. Пир не прекращался даже ночью. На десятый день все засыпали от усталости, едва могли стоять на ногах от выпитого вина, а в рот не лезли ни кусок мяса, ни горячая лепешка, ни сочный персик.
Омри тоже узнал меня. И однажды вошел в мои покои, как давний друг.
— Я виделся с принцессой Марганитой. Этой ночью будь наготове, я помогу вам обоим сбежать из дворца. Оставаться здесь вам небезопасно.
Как он развеял сомнения в его искренности? Заявил, будто испытывает чувство вины перед дочерью царя Гурди, которому когда-то верно служил, и это самое малое, что он может для нее сделать.
Омри вывез нас из дворца, помог добраться до земель Замуа, после чего, простившись с нами, уехал. И вдруг осенью, в год первый правления Ашшур-аха-иддина, мой старый знакомый объявился вновь. С парой свободных лошадей и совсем без охраны.
— Вам надо бежать. Знакомо ли тебе имя Ур-Уту?..
— Да, — ответил я.
— Мне удалось опередить его всего на несколько часов. Теперь он служит Скур-бел-дану. И по-прежнему ищет тебя и Марганиту.
Сборы были недолгими. Мы сели на лошадей и поскакали в направлении города Бушту[38]. Наш путь лежал на север, к скифам — это было единственное место, где ассирийские лазутчики были бессильны, — к царю Ишпакаю, которого я считал своим другом. В Бушту же мы должны были расстаться с Омри.
— Остановимся у моего друга, переночуете и поедете дальше, — сказал он, когда мы въехали в город.
