Возражать никто и не подумал. Десятник даже рад был, что одним махом решил сразу столько проблем.
Хитрость помогла Набу и его людям сократить путь почти вдвое. Там, где на пути встречались войска Ашшур-аха-иддина, на переговоры отправлялся десятник, если натыкались на своих — говорил молочный брат царя. Добравшись до горы, углубились в лес, и уже через час вышли к расположению Аби-Рамы. Его войско стояло наготове всего в десяти ашлу[36]за лагерем Ашшур-аха-иддина.
Как только дозорный взял лошадь Набу-шур-уцура под узды, чтобы проводить к наместнику Изаллы, рабсак наклонился, чтобы отдать приказ:
— Арестуй этих болванов, что сопровождали меня. Они из армии Набу-Ли.
Аконтисты с лучниками так и не поняли, что произошло, когда их вдруг окружили и принудили сдать оружие. Десятник, пытаясь заступиться за своих людей, кричал:
— Это только моя вина! Это не дезертирство! Мы заблудились!..
Аби-Рама, собрав вокруг себя офицеров, находился в авангарде.
— Долго же вы набираетесь мужества, чтобы вступить в бой! — еще только приближаясь к ним, громко вмешался в этот военный совет Набу-шур-уцур.
Растолкав нескольких командиров, он подошел к их предводителю, навис над ним, словно скала, и сказал:
— Я не буду слушать твоих оправданий. Просто отдай приказ немедленно ударить в тыл нашим врагам. И добудь нам победу — это все, что тебе надо сейчас сделать!
И вдруг откуда-то справа раздался голос Скур-бел-дана:
— Дорогой Аби-Рама, ты спрашивал, как тебе доказать преданность царю Ашшур-аха-иддину?
Это была измена. Набу-шур-уцуру не позволили даже умереть как воину. Кто-то сбил его с ног, кто-то ударил в спину мечом. На последнем издыхании, стоя на коленях и истекая кровью, Набу схватил ближайшего к нему офицера за одежду, подтянул к себе и принялся душить голыми руками. Но тут рядом встал Аби-Рама. Словно извиняясь за свое предательство, он передернул плечами, а затем одним взмахом меча привел смертный приговор в исполнение…
Когда Аби-Рама бросил голову Набу к ногам Скур-бел-дана, тот, взяв ее за волосы, посмотрев в стекленеющие глаза, не мог скрыть своего удовольствия:
— И почему его все так боялись, ума не приложу!
Отряд лучников, которому было поручено охотиться за Ашшур-ахи-каром, в конце концов своего добился. В рабсака почти одновременно вонзилось четыре стрелы, и одна из них, та, что попала в сердце, принесла его врагам удачу.
Арад-бел-ит, появлявшийся то здесь, то там, то отдававший распоряжения, то рубившийся с врагом, узнал об этой смерти, когда находился в самом центре, где царские телохранители и остатки сотни Хавшабы противостояли сотням Шимшона и Хадара. Это было как послание богов, в которых он не верил: «Все кончено!»
Вокруг сгущались сумерки. То, что Аби-Рама и Набу-шур-уцур до сих пор не дали о себе знать, говорило об одном: помощи ждать неоткуда, а битва проиграна. По какой причине — уже не имело значения. И все же природное упрямство, стремление бороться до конца в самой, казалось бы, безнадежной ситуации, заставляли цепляться за последний шанс.
— Мне нужны все офицеры и сотники, — выйдя из боя, приказал Арад-бел-ит, вкладывая меч своего отца, верный Нергал, в позолоченные ножны и поправляя на себе сбившиеся доспехи, перемазанные грязью и чужой кровью.
Военный совет собрался всего в ста шагах от переднего края, по иронии судьбы — в шатре, который еще утром принадлежал Гульяту. Царь потребовал доклада. Они бились в полном окружении, исчезла даже та единственная лазейка, которой еще недавно воспользовался Набу-шур-уцур. Раненых давно перестали выносить с поля боя, убитых было больше, чем живых, — от всего царского полка осталось не больше кисира.
Слушая тех немногих командиров, что остались в строю, Арад-бел-ит всматривался в их усталые лица и понимал: эти люди пойдут за ним до конца, среди них не было ни трусов, ни предателей.
Царь заговорил:
— Главное — вырваться из окружения. Будем пробиваться назад, к нашему лагерю. Штурмовать его ночью враг не осмелится, а значит, у нас появится небольшая передышка. Оставим обоз и всех тяжелораненых и еще до утра отступим в горы. У нас есть союзники, на которых мы можем положиться. Сейчас, когда армия моего брата измотана и обескровлена, для того чтобы разбить ее, будет достаточно одного свежего кисира.
Уверенность, с которой Арад-бел-ит говорил о будущих победах, передалась его офицерам. Почувствовав это, он прибег к последнему средству:
— Ашшур-ахи-кара, вашего командира, больше нет среди живых. Есть желающие отомстить за его гибель?!
— Они умоются кровью! — закричал массивный, как скала, Анбу, заместитель погибшего Ашшура.
Эти слова отозвались громким эхом:
— Месть! Месть! Месть!
Но стоило царю поднять руку, как шум мгновенно стих.
— Оставьте в бою ровно столько людей, сколько надо, чтобы на какое-то время сдержать врага. Остальных отводите к северным воротам. Пробиваться будем там. И да помогут нам боги!
