Скифы гнали врага до самой ставки Ашшур-аха-иддина.
Назад к своим прорвались всего несколько сотен конников, под тысячу — сдались в плен, больше двух тысяч погибли...
Ашшур-аха-иддин вместе с Гульятом и Скур-бел-даном покинули расположение войск сразу, как только армия остановилась после марша. Они собирались осмотреть поле боя с удобной возвышенности, находившейся в тылу, откуда горная долина, зажатая между двумя высокими горами, была как на ладони.
Еще до того, как Санхиро атаковал лесорубов, царь со своими военачальниками поднялись сюда и обсудили план предстоящей битвы.
Скур-бел-дан советовал не торопиться:
— Они загнаны в угол, мой господин. Эта армия обречена: у нас превосходство в пехоте и в коннице. Арад-бел-ит будет ждать киммерийцев, надеясь на их помощь, а мы в это время подготовимся к штурму его укрепленного лагеря. Атака с ходу ничего нам не даст, кроме многочисленных потерь.
Ашшур-аха-иддин, всматриваясь вдаль, на укрепления, за которыми спрятался его родной брат, сказал одобрительно:
— А ведь он прав, Гульят? Мы брали крепости и посильнее. Что мешает нам взять приступом эту?
— Мой господин, на войне происходит много случайных событий, а эта война пока не окончена, — сказал Гульят. — У Арад-бел-ита все еще достаточно сил для того, чтобы одержать над нами верх, особенно если мы будем его недооценивать. Не верю я, что он станет, как кролик, сидеть в норе и покорно ждать своей смерти.
— А что бы ты предпринял на его месте? — поинтересовался царь.
— Он поступает так, как единственно должен, если собирается дождаться Теушпы. Если мы пойдем на штурм сразу — у Арад-бел-ита будет перед нами серьезное преимущество: он лишает нас возможности использовать конницу и колесницы, уравнивает силы в пехоте. Если мы отложим штурм и тщательно к нему подготовимся, то потеряем дня три. Но к этому времени, оставшись без киммерийцев, он уже поймет, что подкреплений не будет. И тогда либо оставит в лагере небольшой заслон, чтобы нас задержать, пока основные силы отойдут в горы, либо… что маловероятно, попытается нас атаковать.
— Я всегда восхищался умением нашего туртана рассказать о самом очевидном, как о великом пророчестве, — язвительно поддел Скур-бел-дан.
— Ну и как мы поступим? — Ашшур-аха-иддин начал проявлять нетерпение.
— Прежде всего, отправим часть пехоты в тыл к неприятелю, чтобы она отрезала пути к отступлению…
И далее Гульят во всех подробностях обрисовал свое видение того, как достичь победы не только на поле боя, но и в войне, продолжение которой, по его мнению, было губительно для Ассирии.
— Нам надо сейчас опасаться не столько твоего брата, которого ты сильнее, а твоих соседей: скифов, киммерийцев, Урарту, Элама, Мидии, Египта. Все они только и ждут удобного момента, чтобы наброситься на твою страну как шакалы на раненого льва…
— Постой! Что там происходит?! — вдруг прервал туртана царь, увидев атаку на лесорубов. — На что он надеется? Почему Санхиро оказался на острие копья? Чего он хочет этим добиться?
— Только бы не было здесь никакого подвоха, — переполняемый нехорошими предчувствиями, произнес Гульят.
Когда Юханна погнался за вражеской конницей, Скур-бел-дан разгадал его замысел:
— Как бы там ни было, но у нас появился шанс ворваться в их лагерь. Мой господин, прикажи начать атаку. Для моих воинов будет честью принести тебе победу!
— Действуй, — приказал царь. — Вводи в бой свой эмуку. Мне нужны эти ворота.
Скур-бел-дан поспешил вниз по горной тропинке к оставленной ниже по склону колеснице. Но едва он скрылся из виду, как Юханна был атакован лучниками, а из лагеря выступили кочевники — неожиданные союзники Арад-бел-ита. Увидев, что конница попала в ловушку, Ашшур-аха-иддин побледнел и растерянно повернулся к Гульяту.
— Как такое стало возможным? Где, в чем мы ошиблись? Откуда у него столько конницы?
Туртан сохранял хладнокровие:
— Мой господин, битва только начинается. А сейчас позволь мне покинуть тебя. Уверен, твой брат поведет войска в наступление. Мне надо быть там, с армией.
Армия Ашшур-аха-иддина была вынуждена вступить в бой. В авангарде у нее стоял эмуку Набу-аха-эреша, наместника Самалли. О том, что к лагерю приближается неприятель, сановнику сообщили, подняв с постели: была у него такая привычка — отсыпаться сутки кряду после долгих переходов. Однако, надо отдать ему должное, он мигом оказался на ногах, быстро без чужой помощи оделся — высокие сапоги из кожи буйвола, длинная, ниже колен, туника, золоченые доспехи, широкий пояс и меч в ножнах, поверх всего плотный плащ (все-таки было зябко) — призвал в шатер своих офицеров, отдал необходимые распоряжения и уже скоро сражался в первых рядах. Кто бы мог подумать, что этот уже далеко не юный, сутулый, всегда осторожный и важный военачальник, брюзга, каких мало, окажется таким храбрецом!
