Я смотрела на его широкие плечи и взъерошенные каштановые пряди, которые золотились в теплом свете лампы. Казалось, не какая-нибудь любовница провела руками по его волосам и растрепала локоны, а он сам нервно почесывал затылок.
А это что значило? Принц так разволновался, или книга, которую он читал, вызвала спазм в его крошечном мозгу?
Когда дело касалось принца, трудно было сказать наверняка.
Поскольку он так и стоял ко мне спиной, я еще несколько секунд пристально смотрела на него, поначалу желая понять, чем он занят, а потом уже просто разглядывая его мускулистые плечи, туго обтянутые пиджаком.
Принц не имел права выглядеть так, будто был самой соблазнительной ошибкой Вселенной. Он весь состоял из резких линий и острых углов, за исключением чертова рта: в губах его чувствовалось что-то нежное, мягкое и порочное. И, конечно, принц умел ими пользоваться.
При одной лишь мысли о последней ночи, которую мы провели вместе, я вся загорелась. Мне вдруг захотелось, чтобы окно распахнулось и в комнату влетел порыв арктического ветра.
Принц был совершенно неприступен, даже когда не вступал в противоборство напрямую.
Вспомнив о том, как он целовал Вэнити, я вся похолодела. Он безжалостный повеса! Да и я не лучше: замерла и уставилась на принца, как и все его волоокие прислужницы.
Я попыталась тихо отойти, но Экстон вдруг оглянулся через плечо. Он пробежал по мне взглядом с таким видом, будто все это время знал, что я стояла у него за спиной.
Взгляд его потемнел. А я по какой-то непонятной причине затаила дыхание, хотя и сама не знала, чего ждала: то ли извинений, то ли какого-то знака, что он помнит о причиненной мне боли. Я не решалась уйти, хоть и понимала, что так уберегу и сердце, и разум. А может, он меня удивит?
– Вы себе не представляете, мисс Сент-Люсент, как мне хочется приковать вас наручниками к кровати.
От этих слов я моментально пришла в чувство.
– Вы не способны произнести ни одной фразы, которая не была бы распутной?
Он на миг обнажил зубы в улыбке.
– А вы опять подумываете о непристойностях?
– Я не из тех, кто мечтает привязать вас к столбикам кровати.
– Очень жаль! А ведь вы могли бы повеселиться, воплощая в жизнь свои самые мрачные фантазии. Уверен, в вашей постели я выглядел бы весьма привлекательно.
Но я на это не клюнула, и он с сожалением вздохнул.
– Лично я хотел бы видеть вас там, где много света: либо у меня в покоях, либо в подземелье. У меня было бы намного удобнее, да и сквозняков поменьше.
В ответ на это я мило улыбнулась.
– Поса́дите меня в клетку к тому существу с красными глазами или у меня там будет отдельное пристанище? Разумеется, если не оно поранило вашу спину. Тогда я бы предпочла личную темную сырую темницу.
На мгновение он замер, напрягшись всем телом, однако секунду спустя снова расслабился, и я засомневалась в том, что увидела.
– Откуда вы знаете, что я ранен?
– А для меня загадка, как этого до сих пор не заметили все остальные. Я видела, скольких девушек вы перецеловали, но ни разу не поморщились.
– Наверное, все-таки стоит посадить вас в темницу, – пробормотал он.
Я подошла к столику, за которым сидел принц, чтобы рассмотреть, что он читал. От меня не ускользнуло, что он находился в том же разделе, который искала я. Может, тоже искал книги о заколдованных предметах и я не ошиблась в своих предположениях?
Но этот повеса закрыл книгу и оперся на нее локтем, закрыв название, да так ловко, будто сделал это совершенно случайно. После чего нагло ухмыльнулся, потому что и он, и я прекрасно понимали, что происходит. Будь он проклят! Мы снова превратились в соперников, описывающих круги на ринге.
Я опустилась на стул рядом с принцем. Он с удивлением на меня посмотрел.
– А что? Разве мне не дозволено сидеть рядом с принцем во всем его великолепии?
– Нам обоим известно, что вы что-то задумали.
– А также нам известно, что вы обожаете срывать мои планы, так что мы с вами на равных.
Он приподнял брови, и я быстро добавила:
– Разумеется, я имею в виду те случаи, когда хочу вас перехитрить. Не будь этого противостояния, мы бы ни за что не подошли друг к другу. Не подумайте, что я размышляла о вас в каком-то ином ключе, ни в коем случае.
Мысленно я была готова себя придушить.
Экстон посмотрел мне в глаза. Лицо его выглядело непривычно серьезным.
– За что вы меня так ненавидите?
Уж в чем его точно было не упрекнуть, так это в неумении говорить прямо.
– Я бы предпочла оставить эту тему.
– Боюсь, эта отговорка больше на меня не подействует.
Он смотрел так пристально, что я призадумалась. А вдруг он применил чары, чтобы проникнуть сквозь мою эмоциональную броню? И, может, он хотел туда пробраться по какой-то другой причине. Но по какой?
– Вчера вечером вы упомянули о Бале всех грешников, – сказал он. – Похоже, наши воспоминания об этом событии разнятся.
– Мне очень не хотелось бы возвращаться к тому, что уже давно прошло.
Он провел рукой по волосам, сжав челюсти.
– Боюсь, я вынужден настаивать.
Судя по его тону, я оказалась права: дело было не только в различиях между нашими воспоминаниями.
