– Ты же сам решил дать ей еще больше информации.
Я наполовину опустошил свой бокал. По телу разлилось приятное согревающее тепло.
– Я так и не понял, о чем ты думал.
– Она уже накопала больше, чем мы. Как по-твоему, не все ли равно, что я подтвердил ее догадки? Уж лучше дать ей несколько ответов, чем позволить продолжать вести расспросы там, где мы за ней не уследим.
С этим было трудно не согласиться. Просто я был слишком взвинчен, чтобы оценить это, и нарывался на ссору.
Дело даже не в том, что Адриана нашла решение проблемы, которое мы так долго искали сами, – на самом деле от этого я еще больше ее зауважал. Дело в том, что сны, которые я видел снова и снова… они были реальны. А я и не знал, что тут замешана магия.
Зависть наблюдал за мной поверх бокала.
– Ты признался ей в любви на Балу всех грешников? – спросил он, поразив меня. Я подумал, это он так пошутил, но ни один из наших братьев не засмеялся. Использованная против нас магия представляла серьезную угрозу. Из-за моего недосмотра они были вынуждены задуматься о собственной уязвимости.
– Я ничего не помню, но почему?
Я ждал, что он расскажет мне какие-то подробности, однако, как видно, брат не считал нужным этого делать.
– Ближе к делу, Леви. Почему это важно?
Услышав свое имя, Зависть нахмурился.
– Дело в том, что от этих чар ты не стал ее ненавидеть, и это навело меня на мысль о том, какие из ее воспоминаний сохранились. Судя по тому, что я узнал сегодня, она помнит, что спала с тобой. И в течение последних десяти лет эта рана причиняла ей боль всякий раз, когда ты пытался привлечь ее внимание своими мерзкими приемчиками.
– Но я ведь не хотел причинять ей боль, – вздохнул я. – Зная, что она была моей, я бы вел себя совсем иначе, я же не какой-нибудь гребаный монстр.
Жадность насмешливо скривил губы.
– Нет, ты просто придурок.
Похоть фыркнул.
– Я бы посмотрел, как она утирает тебе нос после каждой неудавшейся попытки произвести на нее впечатление!
Я открыл было рот, чтобы огрызнуться, сказав, что и не пытался произвести на нее впечатление, но тут же его закрыл.
Братья принялись насмехаться над тем, сколько раз за все эти годы я все отрицал. Внезапно они заявили, что всегда знали – неважно, из-за черной магии или без нее, – что мы втайне любим друг друга. Я не обращал на них внимания, пока надо мной не начал иронизировать Лень.
– Любой, у кого есть хоть капля здравого смысла, заметил бы, что ты ее хотел.
– Это ты так назвал меня идиотом, а заодно похвастался интеллектом в надменной манере книжного червя? – спросил я, притворившись уязвленным. – А ты и впрямь начитанный придурок.
Легкомысленные колкости вскоре иссякли. Я всерьез задумался над их словами.
Поставил себя на место Адрианы. Зная все то, что мне удалось выяснить к этому моменту, я бы не испытывал никакой тяги к развлечениям. А ведь она видела, когда я предавался греху с бесчисленными любовницами.
Моя репутация повесы была вполне заслуженной – по крайней мере касаемо того, что я всех в этом убедил. Адриана не знала, что все это было притворством ради того, чтобы разжигать мой грех, но не отдаваться плотским желаниям. Видимо, такое поведение каждый раз резало ее ножом, напоминая о той ночи. Она обвиняла меня в том, что я бросил ее, однако была очень далека от истины.
– Я не помню, чтобы водил Адриану в сад, – признался я, как только они закончили пересказывать самые любимые из моих промахов. – Я всего лишь пытался завязать с ней разговор.
И мои попытки не увенчались успехом. Видимо, на самом деле все вышло иначе.
У меня сжались челюсти, когда я понял, как далеко зашел этот обман. Преступник не только подверг опасности мой двор, но и разрушил мою жизнь. Однако был ли я целью или же случайной жертвой чьей-то тайной вражды?
– И это еще один признак того, что кто-то применил перо, – сказал Зависть. – Похоже, целью были ваши отношения.
– Если причина в этом, кто-то приложил немало усилий, чтобы у нее не осталось теплых воспоминаний о тебе, – добавил Похоть. – Кого же ты разозлил?
– Может, флиртовал с кем-то еще? – спросил Лень.
– Ну и кто теперь задает глупые вопросы? – сострил Похоть.
Я запустил руки в волосы и снова посмотрел на небо.
– Может, кто-то надеялся ослабить мой двор.
Теперь опасения Вэл не казались такими уж надуманными.
Язвительные статьи Адрианы были способны изменить ход мыслей моих подданных грешников. Если бы они решили связать себя с другими грехами, в конце концов мой двор пришел бы в упадок.
Тот, кто использовал перо, позаботился о том, чтобы Адриана возненавидела меня, а я напрочь забыл, что она была моей. В этой небольшой детали скрывался ответ, который помог бы мне все разрешить.
Я сосредоточился на своих воспоминаниях и попытался восстановить какие-либо подробности той ночи, но ничего не вышло.
– Не уверен, что моим воспоминаниям можно было бы доверять, даже если бы я действительно что-то вспомнил.
Мне казалось, что вмешательство в мой разум и мою жизнь было худшим проявлением насилия. Как только выясню, кто посмел помешать моему счастью (и счастью Адрианы), я скормлю его драконам.
