Волосы его были белоснежными, а глаза – золотыми, как у существ, в честь которых он назван. У него всегда был такой вид, будто он замышляет какую-то хитрость.
– Волк! Рад снова тебя видеть.
Фейри ухмыльнулся.
– Даже забавно быть в долгу у демона.
– Шейд, передай Вэл, чтобы твою награду утроили.
Шейд поклонился.
– Вы так щедры.
Я посмотрел на Неблагого. Он небрежно откинулся на спинку стула. Волк славился тем, что странствовал по всем королевствам и превзошел в этом любого из моих братьев.
По одному виду фейри становилось ясно, что за опасность он представлял. Такой мужчина был способен свести с ума любую, а после – оставить любовницу и дальше изнывать от желания.
Я понял, почему он задевал за живое Зависть. Пусть только попробует обратить взгляд своих полуприкрытых глаз на Адриану, и я перегрызу ему глотку.
Волк достал из кармана пиджака конверт и протянул его мне.
– Отыскать его было непросто, но это важная зацепка.
Я извлек из конверта бумагу и внимательно ее прочитал.
Это была последняя воля и завещание одного дворянина. Мы с ним практически не виделись с тех пор, как он перебрался из замка в свое загородное поместье.
Это был герцог Олеандрский.
Точнее, его некролог.
И весьма любопытное письмо, адресованное репортеру.
Я внимательно ознакомился с результатами расследования. По-видимому, герцог владел Заколдованным пером и состоял в тайной связи с мисс Райли Хьюз.
Той самой коллегой и подругой Адрианы.
– Герцог Олеандрский преставился за несколько дней до Бала всех грешников. И завещал Райли предмет, обозначенный как ЗП.
Я оторвал взгляд от письма.
– Где ты это нашел?
Лицо Волка расплылось в улыбке.
– Я просмотрел все завещания за последние десять лет, как вы и просили. Вламывался в конторы всех нотариусов, которые вели дела в это время, и начал со знати. Герцог вызывал интерес из-за слухов о его склонности скупать разные вещицы на темном рынке. Я отправился в Уэйверли-Грин, и несколько местных дилеров подтвердили, что герцог был их постоянным клиентом.
На этом головокружительном повороте дела я решил остановиться и разобраться поподробнее. Нотариус отметил, что в день бала Райли забрала свои вещи. Именно эти сведения мне и были нужны.
О том, как найти Сила, беспокоиться не стоило: надо было просто уничтожить листок, на котором писали Заколдованным пером, чтобы покончить с этим безумием раз и навсегда.
Перо было у Райли. А значит, и пергамент, дневник или на чем она там писала в тот день, способные изменить наши судьбы. Мы оказались так близки к разгадке, что я был готов немедленно отправить к ней домой свой отряд.
Меня охватило облегчение.
– Молодец!
Я сложил завещание в конверт и сунул его в карман своего пиджака, а затем повернулся к Шейду.
– Установите слежку за этой журналисткой. Немедленно отправьте отряд за пером и найдите, где она написала проклятие. Доставьте все в Дом Чревоугодия в целости и сохранности.
– Конечно, ваше высочество, – сказал Шейд с низким поклоном. – Я скоро вернусь.
– Сегодня вечером, – сказал я. – Хочу, чтобы обе эти вещи оказались у меня в руках до полуночи.
Шейд склонил голову и исчез в темноте, в честь которой и взял себе имя. Я взглянул на часы с мыслью самому отыскать Заколдованное перо, но отказался от этой идеи.
Мне следовало еще немного побыть на публике, играя свою роль.
А еще подготовиться к балу и исправить роковую ошибку.
Идеальным завершением запутанной истории станет то, как я подожгу прошлое и буду наблюдать за тем, как оно сгорает, чтобы мы восстали из пепла.
Так или иначе, этим вечером драконьему проклятию придет конец. Будущему моего двора ничего не будет угрожать, а жизнь вернется к тому, какой она должна была стать до вмешательства Райли.
Вдруг все тело напряглось. Мы были близки к тому, чтобы со всем разобраться, но я не мог заглушить внутреннюю систему предупреждения. Все складывалось слишком хорошо, чтобы быть правдой.
Мне не требовалось искать Сильвануса, однако было бы неплохо узнать, где он, просто чтобы удостовериться, что ящер держится подальше от замка. Мне было нужно всего несколько часов. Если я сожгу это проклятие, никто при моем дворе и в круге даже не узнает, как мы все были близки к катастрофе.
Волк неторопливо подошел к графину, наполненному бурбоном. Плеснув немного в хрустальный бокал и покрутив его в руке, он поставил его обратно и сверкнул глазами.
– Во сколько начинается бал?
– Все ли готово? – спросил я, осматривая бальный зал.
Мраморные полы сияли безупречной чистотой. На них не было видно ни пылинки, ни пятнышка. Они мерцали в мягком сиянии свечей, подвешенных к потолку на разном расстоянии друг от друга.
Вэл вычеркивала пункты по списку.
– Платье доставили час назад.
Я выдохнул и продолжил обход бального зала, проверяя, чтобы каждый его уголок завораживал настолько, насколько это вообще возможно. Прямо в зал привезли цветы и живые изгороди с огромным каменным фонтаном. Здесь был воссоздан сад, где мы с Адрианой впервые занимались любовью, хоть я этого и не помнил.
