Но даже когда слезы наконец-то полились ручьем, я так и не нашла в себе сил вернуться и снова оказаться лицом к лицу с принцем. Однажды он уже видел, как я расплакалась. Тогда я поклялась, что больше он никогда не увидит моих слез.
– Ад! Взгляни же!
Ангельское личико Иден сияло от восторга. Через несколько часов после инцидента с принцем я зашла домой, совершенно разбитая и измотанная. Я пыталась договориться с лавочником, который продавал пергамент, но ничего не вышло, хотя я просто умоляла, прося дать возможность поработать на него ради всего одного листка пергамента.
– Нет, только представь! – воскликнула Иден и потянула меня за руку.
Я забыла об отчаянии и подняла глаза, замерев при виде того, что предстало передо мной.
В нашей крошечной гостиной толпилось не менее полудюжины человек. Над диваном висели рулоны дорогих цветастых тканей.
С шелка и хлопка я перевела взгляд на стопки пергамента, который нам доставили, и тут же насторожилась.
– Что происходит?
– Можно поставить его сюда, мисс?
Молодой мужчина, нагруженный бумагой, указал на обшарпанный стол. Я не нашла слов, и тогда вмешалась сестра.
– Конечно, спасибо!
От обилия новых вещей я заморгала. Не верилось, что все это не было галлюцинацией.
– Что все это значит?
Сестра бросилась ко мне и крепко обняла.
– Это принц! Он прислал записку. Что же такое ты с ним сделала?
Должно быть, я все-таки полежала в коме, после которой у меня случилось расстройство памяти. А может, я надышалась парами масла и они оказали пагубное воздействие на мозг. Было непросто избавиться от ядовитых испарений, ведь масло пропитало насквозь корсет платья. Очевидно, это и было единственным разумным объяснением всех этих излишеств напоказ.
– Прости, ты говорила о принце? В смысле, об Экстоне?
– Конечно, я имела в виду принца Габриэля. Вот!
Иден протянула мне кобальтово-серебряный конверт. На нем и в самом деле красовался герб Дома Чревоугодия.
Сердце бешено заколотилось. Я сломала сургучную печать с драконом и вскрыла конверт. У меня зародились подозрения насчет мотивов этого поступка – принц явно действовал по какому-то плану. Я достаточно долго писала о нем, чтобы понимать: Экстон никогда и ничего не делал просто так, по доброте душевной.
Он никуда не спешил, следя за мной на рынке, и на это у него тоже была причина. Он не стал бы все так запросто бросать лишь потому, что я убежала.
Дорогая невыносимая мисс Сент-Люсент,
считайте это платье подарком для тех, кто в противном случае страдал бы из-за вашего зловония от пролитого масла. Это ни в коем случае не извинение за то, что я испортил вам пергамент и весь день.
Его очаровательнейшее королевское высочество, нераскаявшийся повеса и проходимец, у которого, уверяю вас, нет никаких проблем с тем, чтобы чудить чаще,
Габриэль Экстон, Принц Чревоугодия
– Ох! – мечтательно вздохнула Иден из-за моего плеча. – Он столь же великодушен, сколь и очарователен, разве не так?
Я с сомнением посмотрела на сестру и сложила письмо.
– Да уж, – сухо сказала я. – Когда джентльмен называет тебя невыносимой, а затем говорит о том, что спасает других от зловония твоей одежды, это, безусловно, признак щедрости и обаяния.
Но улыбка Иден все равно не угасла. Она взяла меня под руку и повела к до неприличия большому количеству тканей.
– Говори что вздумается, дорогая сестрица, но он просто мечта! Он оплатил новые платья даже для нас с матушкой!
Мои подозрения крепли.
Принц определенно что-то замышлял. При нашей встрече он был в ярости и ни за что не стал бы награждать меня за то, что я первой сообщила о его конкурсе.
Что бы он там ни задумал, я была готова поспорить на деньги, которых у меня не имелось, что этот план каким-то образом помогал его общему замыслу.
Но я удержала при себе эти домыслы.
– Ты так считаешь?
– Еще как!
Иден указала на спальню, которую они делили с мачехой на двоих. По голосу было очевидно, что она преклоняется перед своим героем. Просто прекрасно! У Экстона появилась очередная поклонница, да еще и в нашем доме.
– Ну, он же не знает наверняка, что все это предназначено лично для нас. Он поручил модистке снять мерки со всех домочадцев, чтобы сшить новые наряды. Сейчас на примерку пошла матушка.
На этих словах улыбка сестры, как мне показалось, застыла. А это означало, что мачеха по привычке использовала свои чары на портнихе.
Не успела я извиниться и отправиться спасать несчастную, как в дверь снова постучали.
Иден захлопала в ладоши и бросилась открывать вновь прибывшим. Я никогда раньше не видела ее настолько оживленной. И, даже несмотря на растущую тревогу из-за очевидного коварного замысла принца, мне не хотелось портить ей настроение.
