Вереница слуг, одетых в ливреи Дома Чревоугодия, расставляла на кухонном столе пакеты с продуктами. Свежий хлеб, фрукты и овощи пахли просто божественно, как и вяленое мясо с твердым сыром. Столько всякой всячины за один раз нам не доводилось есть уже лет десять.
На этом сюрпризы не закончились. В дверь снова постучали, и появилась еще одна группа слуг, на этот раз с кувшинами масла и новыми фонарями.
Я опустилась на маленький диванчик, лишившись дара речи.
Даже если Экстону казалось, что так он потешается надо мной из-за инцидента на рынке, и какими бы ни были его мотивы, один этот поступок спасал мою семью от всевозможных трудностей на несколько следующих недель.
Разумеется, добрые чувства к Экстону продлились недолго. Модистка ворвалась в маленькую гостиную и принялась кудахтать над моим нарядом, требуя, чтобы я немедленно встала, а затем весьма неделикатно предложила мне сжечь весь гардероб. Возможно, она была моим наказанием.
Спустя несколько часов и парочку существенно полегчавших рулонов ткани модистка с помощницами наконец-то покинули наш дом. Я рухнула на диван рядом с Иден, совершенно измученная затянувшимся на целый день марафоном примерок. И пускай у Экстона имелись свои скрытые мотивы, было бы глупо отказываться от всех этих приобретений для моей семьи, особенно после того как я отказалась от его неприличного жалования.
Через неделю мне должны были сшить новый плащ, туфли, короткие сапожки, нижнее белье и пять новых платьев. Экстон еще раз доказал, что потворствовал другим ради подпитывания собственного греха. Я знала: было лишь вопросом времени, когда он раскроет мне свой гнусный замысел, но пока что не мешала сестре болтать без умолку, воспевая великодушие прекрасного принца.
Мачеха вышла из спальни с хитрым блеском в глазах. Она размахивала сегодняшней газетой, словно победным флагом.
Мне не понадобилось вчитываться в заголовок, чтобы понять: в газете говорилось о самой важной новости во всем королевстве.
– Твоя сестра станет принцессой, – объявила мачеха, холодно глядя на меня. – Сегодня днем я записала туда имя Иден.
Софи дерзко приподняла бровь, словно призывая меня возразить.
Ей было неважно, что я не собиралась выходить замуж за принца. Жестокий взгляд мачехи словно напоминал, насколько эффектным был мой провал при попытке завоевать его сердце. Как будто я когда-нибудь смогла бы забыть о той роковой ночи. Десять лет назад я стала посмешищем для всего круга из-за того самого принца, который теперь засыпал нашу семью подарками.
Софи определенно была в ярости, когда я вернулась домой с Бала всех грешников. Она назвала меня пятном на чести нашей семьи. После того случая она отказалась подыскивать мне подходящую партию. Честно говоря, до него она тоже не очень-то старалась.
Мачеха подняла газету и ткнула в нее пальцем.
– Это состязание века, и наша семья точно выиграет место на троне рядом с ним.
Как же глупо с моей стороны было думать, что все затевалось ради завоевания сердца принца.
Иден посмотрела на меня со смесью беспокойства и… надежды, а затем прикусила нижнюю губу.
После сегодняшнего экстравагантного появления она влюбилась в принца.
Зарождавшиеся внутри протесты встали комом в горле.
Я бы точно не стала участвовать в этом идиотском конкурсе. Но если бы у Иден появился шанс стать по-настоящему счастливой вдали от токсичной близости Софи, я бы смогла подавить собственные чувства к Принцу Чревоугодия – отвратительному, жалкому, мерзкому и…
После успешного похода на рынок для воплощения в жизнь плана по поиску Адрианы и, возможно, раскрытия личности моей таинственной любовницы я вернулся в Дом Чревоугодия. А так как чувствовал себя немного лучше, сразу направился в королевскую библиотеку. Несмотря на то, что Дом Греха одного из моих братьев представлял из себя огромное книгохранилище, я не хотел поручать Лени все поиски.
Но не из-за гордыни или какого-либо другого греха, а всего лишь потому, что располагал одной из лучших коллекций книг, посвященных истории ледяных драконов.
В одной из них наверняка оказалось бы что-нибудь полезное, иначе и быть не могло.
Я целеустремленно шагал, неустанно перебирая в уме всевозможные теории. После полудня разразилась гроза; мои придворные постепенно приходили в себя после вечеринок, устроенных прошлой ночью. В это время суток весь дом окутывала тишина, а в коридорах царила блаженная пустота.
Однако так продолжалось недолго.
С появлением новостей о конкурсе и предстоящей жеребьевке среди участниц мне предстояло столкнуться с новыми сложностями, но эти заботы могли подождать.
Я шел по извилистому коридору восточного крыла. Стены его были обиты шелком цвета голубого льда. На стенных панелях висели изображения ледяных драконов в полете и во время сражения. С каждой следующей сценой, мимо которой я проходил, прекрасные изображения все больше и больше напоминали насмешку, чем оду существам, которыми я так восхищался.
