Ее губы изогнулись в знакомой насмешливой улыбке, и она восхитительно медленно скользнула взглядом вниз по моему телу, пока не остановила взор на моем подергивающемся члене. Она быстро провела кончиком розового язычка по нижней губе, а затем вонзила в нее зубы.
На ее лице отразился неприкрытый голод, и я вспомнил, что это всего лишь сон.
Мои бедра непроизвольно подались вперед. Рука снова сжалась, и с головки стекла капля. Незнакомка не отрывала от меня взгляда, словно была очарована моим желанием.
Я наблюдал, застыв то ли от ужаса, то ли от глубокого восхищения. Она провела пальцами по изгибу грудей, вниз по ребрам, затем принялась ласкать себя внизу живота и опустилась еще ниже…
Чертова кровь богов!
Я сжимал член в кулаке, наблюдая за тем, как она себя ублажала, как ее пальцы кружили по блестящему клитору, а затем погружались глубже.
Тихий стон сорвался с ее приоткрытых губ, и это невероятно меня возбудило. Никогда раньше я не становился жертвой греха своего брата, но в тот момент позавидовал ее пальцам.
Она отдернула их, будто знала, что именно привлекло мое внимание, а затем снова провела по клитору, мучительно медленно поглаживая себя.
Я не смог бы отвести взгляд, даже если бы от этого зависела моя проклятая душа.
Мне хотелось опрокинуть ее на спину и войти в нее, задавая жестокий ритм. Я двигался бы внутри нее сильно и быстро, пока она не сжала бы меня от наслаждения и мы не застонали бы одновременно.
Ненависть, как оказалось, была мощным афродизиаком. Меня никогда не возбуждала до такой степени мысль о том, чтобы сломить волю любовницы.
Моя сладкая противница поднесла руку к груди, поглаживая ее и продолжая ублажать себя к нашему общему удовольствию. Весь мир сузился: вокруг не осталось ничего, кроме нас.
Больше не было ни таинственной любовницы, ни «Семи грехов», ни нависшей со стороны драконов угрозы, только женщина, которую я хотел поставить на колени…
Наши руки двигались сообща, не сбавляя темпа, словно соревнуясь, кто финиширует первым.
Мы с ней состязались даже в самый интимный момент.
Она не сводила с меня холодных глаз, демонстрируя самый эротичный вызов, который мне когда-либо бросали. Она гладила себя пальцами, чтобы дойти до оргазма, и раздвигала бедра, дабы убедиться, что я насытился ею.
Мой оргазм последовал незамедлительно, и я извергся ей на живот.
И на простыни.
Я подскочил в постели. Кожа была влажной от пота, член слегка опал.
Вот же дьявольская кровь! Давно я так мощно не кончал… Я откинулся на матрас. Грудь быстро вздымалась и опускалась: мне нужно было перевести дыхание.
Даже проснувшись, я так и не избавился от разыгравшейся извращенной фантазии. Возможно, в этом были замешаны ведьмы: я определенно чувствовал себя так, словно был проклят.
Я уселся, вытерся и без того уже испачканной простыней и слез с кровати. Затем прошлепал к умывальнику и ополоснул лицо ледяной водой, выпрямился, оглядел свое отражение в зеркале, но так и не понял, что делать.
Наказание – вот что это было, и это порадовало мой грех. Этот ублюдок еще и садист!
Не в силах вернуться в постель, да и не желая этого, я быстро оделся и направился в подземелье.
До рассвета оставалось всего ничего, а это означало, что пришло время напоить Сильвануса вампирским ядом.
