– Я был потерян задолго до падения Раширима, а вы не заметили. Вы все требуете от меня соответствовать стандарту. Знаете, как это тяжело? Каков вес моей короны? Вы ведете себя так, будто я должен знать все – как исправить каждое бедствие, как предотвратить любые ошибки, но у меня нет ответов на все вопросы. И никогда не было. Люди, которые могли бы помочь мне советом, разбросаны среди звезд, а те, кто не умер, смотрят на меня так же, как вы.
Не в силах оставаться на месте, я ходил по комнате. Персонал больницы прижимался к стенам, уступая мне дорогу.
– Я понимаю, что потерпел неудачу. Я понимаю. Мой отец умер из-за меня. Я проиграл войну и тем самым запечатал эти миры и нас. Я понимаю ваше отвращение и ненависть ко мне, потому что я тоже это чувствую.
Я провел рукой по лицу. Щетина, покрывающая мой подбородок, царапала ладонь.
– И знаете, что самое смешное? То, что единственный, кто смог меня вернуть, – та, кого вы называете нашим врагом. Именно это она и сделала. Она вернула меня, и не так, как вы думаете, какими бы фразами ни бросался Кэмерон.
Кэмерон поднял руки и совершенно неубедительно возразил:
– Прости.
Я проглотил растущий ком в горле.
– Поначалу мне не нужно было ничего ей говорить. Дианна видела меня насквозь. А я видел ее – сильную и самоотверженную. Я видел, как она без раздумий бросалась на помощь тем, кто ей дорог, ничуть не беспокоясь о себе. Она веселая, умная и красивая, такая красивая. Она боец, воин, сильнее любого, кого мне когда-либо приходилось учить. И прежде всего она женщина, которой навязали ее жизнь, лишив ее выбора. Несмотря ни на что, Дианна выжила ради Габби. Она не монстр. Она никогда не была такой. Она умеет любить, заботиться и чувствовать, а сейчас она не чувствует ничего, кроме горя, боли и утраты. Я не… Я не откажусь от нее. Кем бы я был, если бы это сделал?
В комнате стояла тишина – все замерли и настороженно смотрели на меня, но я продолжал говорить:
– Вы придерживаетесь тех же предрассудков, за которые цеплялись боги до нас. Она не родилась Иг’Моррутеном. Каден сделал ее такой. Дианна отдала ему свою жизнь ради спасения той самой сестры, которую она потеряла. Вы видите кровь, смерть и гнев, но не видите боль, которую вижу я. Вы бросаете камни и судите ее, но вы же стояли рядом со мной на протяжении столетий, пока я проливал больше крови, чем когда-либо прольет она. Вы все благородно оправдывали мою разрушительную натуру, но не оправдываете ее.
– Это другое дело, – вмешался Винсент. – Ты другой.
Кольцо на моей правой руке завибрировало, призывая клинок Забвения. Он сверкнул в моей руке, и Винсент сделал шаг назад. Клинок звякнул, готовый нести смерть. Клубящийся черно-фиолетовый дым окутывал его, пока я крепко сжимал рукоять. Все инстинктивно отстранились, пытаясь отойти подальше от смертоносного оружия, от меня.
– Расскажите мне, что это и что он делает, – потребовал я, подняв меч в воздух. – Расскажите, как я могу быть спасителем, если именно я создал клинок, способный уничтожать миры. Чем я заслужил это право? Кто является причиной всему произошедшему, если не я? Ты знаешь, почему я не могу спать? Почему крики и шум каждой битвы по сей день эхом отдаются в моем сознании? Почему само мое существование несет разрушение? Расскажи мне, Винсент, как исправить меня – ведь ты так много знаешь. Нет, вы не сможете ответить ни на один вопрос, потому что в глубине души вы знаете, что это одно и то же, как бы вам ни хотелось убедить себя в обратном. Мои преступления и преступления Дианны ничем не отличаются, просто одни были совершены во имя спасения мира, а другие – нет. Смерть есть смерть. Если она монстр, то и я тоже.
Винсент опустил взгляд, остальные последовали его примеру. Все, кроме Кэмерона. Я вернул клинок Забвения в кольцо, и комната погрузилась в тишину. В коридоре раздались шаги, и мы все посмотрели на сломанный дверной проем.
– Что случилось с палатой? – спросила Имоджин.
– Винсент снова разозлил Самкиэля, – сказал Кэмерон так, словно я только что не вывернул перед всеми душу наизнанку. – Ничего необычного.
Имоджин огляделась и кивнула:
– Звучит правдоподобно. Самкиэль, я только что говорила с Советом. Они в ярости и немедленно ждут тебя.
– Я буду там через несколько дней. Мне нужно найти Дианну.
Имоджин подняла руку, и на забрызганном кровью полу образовались рунические знаки.
– Грегори мертв, а меня назначили твоим советником, так что это скорее приказ, чем просьба. Они хотят видеть тебя немедленно. Самкиэль, она забрала Роккаррема.
Меня охватила ярость, и я почувствовал, как мое лицо бледнеет. Я стиснул зубы и напряг челюсть. Кем они себя возомнили, чтобы мной командовать? Я приду, но им может не понравиться то, что они увидят.
– Очень хорошо, – сказал я со вздохом. – Кэмерон, тебе нужно отправиться домой и отдохнуть несколько дней. Винсент, сообщи об остальном.
– Подожди, почему ты меня выгоняешь? Это Винсент разозлил тебя, а не я.
– Тебе нужно время, чтобы выздороветь, – сказал я с еще одним усталым вздохом.
Он открыл было рот, чтобы возразить, но затем пожал плечами и кивнул:
