— А? — Росс обернулся на оклик, ухмыляясь до ушей. — Извините за шум, сэр. Мы кое–что обнаружили на одном из полузатопленных этажей.
— И что же это? — Из–за спин копошащихся солдат Маркус лишь частично мог разглядеть предмет их стараний.
— Пушка! Восьмидюймовая мортира, я полагаю.
Маркус похолодел.
— Я думал, здесь не осталось пушек.
И я так думал! Но эту, видимо, бросили, чтобы избежать лишних хлопот. Ядер тоже не осталось, но нам не составит труда соорудить пару картечных снарядов. Поставим ее прямо напротив входа. Когда мятежники своим чертовым тараном проломят дверь, их будет ждать веселенький сюрприз! — Росс радостно захихикал.
Маркус слишком хорошо представил себе, что произойдет. Он подозревал, что офицер Конкордата никогда собственными глазами не видел, на что способен пушечный залп.
— Но отдача… — слабым голосом начал он.
— Не беспокойтесь. Мы разместимся в главном зале и, когда втащим эту зверюгу наверх, установим ее на приличном расстоянии от нашей позиции. — Росс широко ухмыльнулся. — Знаете, сэр, я был встревожен не на шутку, когда вы отвели солдат со стен… но я не из тех, кто боится признавать свои ошибки. Донжон, безусловно, проще оборонять. Поскольку мятежникам доступен только главный вход, мы сможем отбиваться, пока не соорудим перед дверью баррикаду из трупов! — Судя по голосу, капитан с нетерпением ждал этой перспективы.
Видеть Росса в таком ликовании было непривычно и, по правде говоря, неприятно. Маркус пробормотал что–то уклончивое и почти бегом вернулся наверх, по пути высматривая Гифорта. Вице–капитан еще не вернулся, зато в комнате дожидался, нервно переминаясь, незнакомый Маркусу сержант в зеленом жандармском мундире. При виде Маркуса он встал навытяжку и истово отдал честь. Струйки пота текли по его лицу, заползая в складки обвисшего подбородка.
Прошу прощенья, сэр! — выпалил он.
— Что там еще? — рявкнул Маркус резче, чем намеревался, и сержант затрясся от страха. — В чем дело?
Извините, сэр! Не хотел помешать, сэр! Просто вышла заварушка с заключенными, сэр, пустяковая, сэр, но вы велели сообщать, ежели что…
— Что произошло?
Подняли шум в камере, сэр. В женской камере, молоденькие девицы. Говорят, будто могут нам помочь, и хотят потолковать с… — Сержант осекся и беспомощно огляделся по сторонам.
— Ясно. — Маркусу до смерти хотелось рухнуть в кресло, надвинуть кепи на глаза и на пару часов предаться отдыху. — Проведи меня к ним.
Прошу прощения, сэр, но они хотят видеть вице–капитана. Гифорта? — удивился Маркус. — Они объяснили почему?
— Нет, сэр.
— Гифорт сейчас, вероятно, внизу, на пристани, — сказал Маркус. — Идем. По пути кого–нибудь отправим за ним.
В казематах было все так же сыро, но теперь, когда в камеры принесли столешницы из главного зала, заключенным по крайней мере было где сидеть. Коридоры по–прежнему охранялись солдатами Конкордата, за самими камерами присматривали жандармы, и это заметно приободрило узников. Во многих камерах двери, под бдительным оком охранника, были открыты, и Маркус заметил пляшущие отсветы пламени: заключенные, тесно сбившись, грелись у огня.
— Сюда, сэр. — Сержант указал на камеру в самом конце коридора. Дверь ее была закрыта, рядом стояли двое охранников с мушкетами. При виде Маркуса они дружно откозыряли, затем один отпер ключом дверь и отступил в сторону.
— Наконец–то! — едва Маркус распахнул дверь, прозвенел девичий голос. — Я уже…
Он шагнул через порог, и звонкий голос осекся. В свете одинокого факела, что горел в кронштейне на стене, Маркус разглядел девушку лет восемнадцати, с каштановыми, изрядно спутанными кудрями и россыпью веснушек на юном лице. Она стояла между дверью и прочими узницами, которые тесно прижались друг к другу в темном углу камеры.
— Вы не мой… то есть вы не вице–капитан Гифорт, — проговорила она.
— Мое имя — Маркус Д’Ивуар, — отозвался он, — и я — капитан жандармерии. Все, что вы хотели бы сказать вице–капитану, можно изложить мне.
— Но… — Девушка оборвала себя, смолкла, сжав губы.
— Почему бы вам для начала не представиться?
— Абигайль, — сказала девушка. — Все зовут меня Абби.
И вскинула голову, явно придя к какому–то решению:
— Послушайте. Людьми, которые вас осаждают, командует Джейн, так ведь?
— Не знаю, есть ли у них вообще командир. Тот, с кем я перекрикивался, был какой–то здоровяк исполинского роста. — Маркус нахмурился. — А вы весьма недурно осведомлены для арестанта, запертого в камере без окон.
За спиной у него смущенно кашлянули.
— Виноват, сэр, — сказал сержант. — Это наши парни распустили язык. Можно даже сказать, повздорили. Сами не заметили, как повысили голос. Заключенные могли их услышать.
— Этого исполина зовут Орех, — пояснила Абби. — Если он здесь, то и Джейн, стало быть, тоже. Чокнутая Джейн — вы наверняка о ней слышали.
Маркус пожал плечами и оглянулся на сержанта.
Тот кивнул.
Мне знакомо это имя, сэр. Чокнутая Джейн верховодит в Доках, в банде по прозванию Кожаны.
— Так это она возглавляет толпу? Вам что–нибудь об этом известно?
