Капитан с видимым усилием поднялся на ноги. Спина неприятно ныла после тесного контакта с жестким камнем. В комнате, за рабочим столом Маркуса, сидела Абби, россыпи веснушек резко выделялись на ее побледневшем лице. Глаза ее чуть заметно покраснели, однако вид она имела решительный.
— Моя дочь говорит, что некоторое время сотрудничала с этой самой Чокнутой Джейн, — произнес Гифорт. — Она убеждена, что именно Джейн привела толпу к стенам Вендра.
Абби открыла рот, собираясь что–то сказать, но под жестким взглядом отца передумала. Лицо ее порозовело.
Маркус неловко переступил с ноги на ногу.
— И каково ваше мнение?
У меня нет причины не верить ее словам, но посылать кого–то на переговоры к бунтовщикам в высшей степени рискованно. Нельзя поручиться, что Чокнутая Джейн не поведет себя враждебно или что она вообще способна удержать своих соратников. Наши наблюдатели в башнях сообщили, что за последние часы к толпе из Доков присоединилось изрядное количество вновь прибывших.
— Если я смогу поговорить с Джейн, — начала Абби, — уверяю вас…
— Абигайль! — одернул Гифорт.
— Хватит меня так называть! — взвилась она. — Не смей обращаться со мной как с ребенком!
Маркус выразительно кашлянул, чтобы упредить назревающую ссору.
— Сударыня, — сказал он, — вы не будете против, если я переговорю с вашим отцом с глазу на глаз?
Абби фыркнула и скрестила руки на груди. Маркус тронул Гифорта за плечо и увлек его в угол комнаты, намеренно развернув спиной к девушке.
— Я понимаю, как вам нелегко, — проговорил он, понизив голос. — Что вы намерены предпринять?
На лице Гифорта промелькнуло страдальческое выражение. Уж не надеялся ли он втайне, что решение за него примет кто–нибудь другой? Наконец вице–капитан решительно выдохнул.
— Соглашаться на переговоры опасно, — сказал он, — но, мне думается, это наилучший шанс избежать кровопролития. Я… — Гифорт на миг замялся. — Я бы вызвался отправиться с дочерью, сэр. Если она сумеет склонить Чокнутую Джейн к переговорам, лучше, чтобы сразу было кому с ней потолковать.
Уж не задумал ли его заместитель воспользоваться случаем и сбежать, прихватив с собой дочку? Маркус тут же отбросил эту мысль. Нет, на Гифорта не похоже. Каковы бы ни были тайные грехи вице–капитана, Маркус, во множестве читавший его рапорты и донесения, составил себе четкое представление об этом человеке. Гифорт — точно так же, как и он сам, — не способен был бросить на произвол судьбы тех, кто ему подчиняется. И потому Маркус без колебаний кивнул:
— Если вы этого хотите — идите с ней.
— Да, — сказал Гифорт, — хочу. Спасибо, сэр.
Со стороны суши бойниц в Вендре не имелось, и, чтобы наблюдать за происходящим, Маркус был вынужден подняться в башню на противоположном конце крепости. Увы, даже здесь все бойницы и амбразуры были обращены в неподходящую сторону, то есть на реку, так что ему пришлось подняться на самый верх, взломать старинный люк и выбраться на крышу. То была узкая полоса каменных плит, насквозь продуваемая постоянным ветром с реки, и здесь явно давно никто не бывал, даже часовые. Парапет — ограждение высотой по пояс — постепенно крошился, и увесистые обломки, пролетев четыре этажа, скатывались по пологой крыше нижнего яруса крепости.
Маркус опирался на каменный блок, что выглядел покрепче прочих, и старался не замечать дрожи, пробиравшей до пят всякий раз, когда порыв ветра насквозь продувал мундир. Ему отчаянно недоставало подзорной трубы. Собственно, в его кабинете в Министерстве юстиции хранилась подзорная труба отменного качества, но Маркусу и в голову не пришло прихватить ее с собой.
Далеко внизу, за громадой крепости, был различим заполненный бунтовщиками внутренний двор. Гифорт уже говорил, что осаждавшую Вендр толпу теперь составляют не только обитатели Доков, и сейчас, даже с такого расстояния, Маркус видел, что так оно и есть. Многолюдная толпа четко разделялась на группы, и они не смешивались друг с другом, как не смешиваются масло и вода. Помимо кожаных фартуков и пестрых безвкусных нарядов, которыми щеголяли рабочие Южного берега, там мелькали менее броско и более пристойно одетые компании. Маркус предполагал, что это студенты. Речи Дантона пользовались немалой популярностью в Университете.
По поведению толпы Маркус без труда угадал, что массивные двери донжона начали отворяться. От неожиданности люди разом хлынули назад. Затем толпа убедилась, что это не отчаянная вылазка гарнизона, так же дружно качнулась вперед, и глухой невнятный гул множества голосов мгновенно усилился до крика. Минуту спустя небольшая, но сплоченная группка принялась решительно пробиваться от донжона через толпу. Маркус мог лишь догадываться, что в центре этой группы, тесно окруженные спутниками, продвигаются Гифорт и его дочь.
