– Нормально. Спали, ели, стояли на тренировочной площадке. Их тренировки – это нечто. Мы сначала думали, что они не умеют разговаривать. Думали, что в армию берут немых или отрезают им языки. Командиры выгавкивали команды, а остальные выполняли, и всё молча. У них дисциплина будь здоров. И силища будь здоров.
– Ракшады не сильнее ветонов.
– Все люди обладают огромной силой. Сила огромная, а тело слабое и кости хрупкие. Поэтому у обычных людей в мозгу срабатывает команда: «Стоп! Это предел». И людям кажется, что они слабые. Но они сильные. Поднять грузовик легко. Это на самом деле очень легко. Это как поднять мешок с песком.
– Я упаду вместе с мешком.
– А всё потому, что на защите твоего тела стоит твой мозг. Иногда он враг. Он умеет обманывать похлеще фокусника. Но здесь – он твой друг. Ты не умеешь правильно распределять нагрузку, не знаешь, как задействовать все мышцы. Ведь можно так рвануть, что лопнут жилы или вылетят суставы. Поэтому у людей есть планка. Воины подняли её слишком высоко. Ты бы видела их тренировки. Если Ракшада нападёт на Краеугольные Земли, они рухнут.
– Они рухнут, а мы?
– Мы не отдадим Грасс-дэ-мор.
Малика покачала головой:
– В стране нищета, армии нет, люди ненавидят друг друга. Кто встанет на его защиту?
– Ветоны, ориенты, климы и моруны... и моранды.
– Моруны не выйдут из-за Долины Печали. Они разочаровались в людях.
– А ты?
– Я не знаю, зачем я живу.
Драго улыбнулся:
– Малика... ты устала.
– Я устала обманываться в людях.
– Мне-то ты веришь?
– Тебе? Да.
– Так послушай меня. Тебе кажется, что ты ничего важного не делаешь. Но это не так. Рядом с тобой люди меняются.
Малика усмехнулась:
– Не надо меня успокаивать.
– Я изменился. Помнишь парк развлечений? Помнишь ориента в стеклянном кубе? Резиновые затычки снизу и сверху, а внутри горячая вода. Помнишь?
– Помню.
– Когда я увидел его, подумал: ещё одним ориентом меньше. А сейчас... Если бы я увидел его сейчас...Мне стыдно, что тебе пришлось меня уговаривать разбить этот куб. Мне стыдно за поступки, которые я так и не совершил. – Немного помолчав, Драго промолвил: – Ты должна вернуться к Адэру. Я ему обещал. Если ты не вернёшься, он свернёт мне шею.
– Мы все вернёмся. – Малика приблизилась лицом к прутьям. – Сумеешь выломать решётку?
Слегка разогнув руки, Драго посмотрел влево, вправо. Вновь подтянулся:
– Она вмурована в бетон, но я смогу. Только зачем?
– Я боюсь тебя оставлять. Боюсь, что уйду и больше тебя не увижу.
– Бежать некуда, Малика.
– Мы сядем в машину и вместе поедем на суд.
– Звучит заманчиво. Я давно не катался на машине.
– Выбирайся.
– И нарушить ещё один закон? Не-е-е… не хочу. – Драго вздохнул с наигранной досадой. – Значит, мне зачитают приговор, а я не пойму ни слова. Обидно.
– До этого не дойдёт. Иштар пытается приструнить меня, вот и придумал эту комедию с судом.
– Дело не в тебе, а во мне.
Малика насторожилась:
– Что я должна знать?
– Я избил его, а он, зараза, не забыл.
– Когда?
– В Лайдаре. У тебя случился приступ. Мы его допрашивали, прямо там, в ванной. Со мной были Мебо и Крикс. Крикс его не трогал. Мебо тюкнул сапогом пару раз и устал. Зато я отыгрался сполна.
– Бог мой…
– Надо было прихлопнуть, а я пожалел.
– Эльямин! – донёсся голос Хёска. – Скоро суд, а тебе ещё надо одеться подобающим образом.
– Чего он хочет? – спросил Драго.
– Надо ехать. – Просунув пальцы между прутьями, Малика прикоснулась к его щеке. – Мы вернёмся в Грасс-дэ-мор, и я отведу тебя, Мебо и Лугу за Долину Печали. Там вы встретите девушек, которые сделают вас самыми счастливыми на свете. Ты ведь не боишься морун?
– Я их обожаю, – прошептал Драго и рассмеялся.
Малика накинула на голову чаруш. Поднявшись на ноги, посмотрела в темнеющее небо и направилась к машине.
***
Вспышка молнии выхватила из мглы кроны деревьев. Перед сезоном штормов с ветвей сняли гирлянды лампочек, и с наступлением темноты сад превращался в чёрное пятно, изрезанное зигзагами освещённых аллей. Ветер швырнул на террасу сорванные листья, зашуршал песком по ступеням. В воздухе почувствовался запах дождя.
Теребя края чаруш, Малика поглядывала на воинов-носильщиков, стоявших навытяжку возле паланкина. Они вряд ли знали, куда должны отнести шабиру, и ждали приказа свыше, а Малика уже сомневалась, что такой приказ поступит: близилась полночь – комендантский час, – и скоро носильщики попросту уйдут.
Смутная догадка переросла в уверенность: Хёск специально заманил её во дворец, потребовав одеться в простенькое платье без вышивок и украшений. Малика едва успела сменить наряд, как ей сообщили, что обвинитель – Иштар! – задерживается на заседании Хазирада, и поэтому суд состоится чуть позже.
Неопределённость связала Малику по рукам и ногам: «чуть позже» могло произойти в любую минуту, а растянулось до ночи. Внутренний голос твердил: её вновь обманули. Никакого заседания Хазирада не было – мужу Самааш дали время спрятать жену.
