Малика подошла к окну. Во внутреннем дворике к небу взлетал фонтан и, обрушиваясь в мраморную чашу, рассыпался на тысячи сверкающих брызг.
– Как ты себя чувствуешь? – прозвучал за спиной голос Иштара.
– Пустым бокалом.
– Должно быть, неприятное чувство.
Присев на краешек подоконника, Малика сложила руки на коленях:
– Никакого заговора не было. Шедар не пытался сорвать твою коронацию. Ты сам это сделал. Ты создал видимость противостояния с братом: споры, разговоры на повышенных тонах. Потом непрозрачная чаруш и взбесившиеся тигры. Ты знал, что ещё немного, и звери успокоятся, потому что твой человек чуть-чуть изменил пропорции воды и отупляющего зелья.
Приблизившись, Иштар упёрся плечом в стену:
– Меня всегда удивляла твоя проницательность.
– Если бы Шедар перебрался жить на остров, ты бы не смог ему отомстить. Поэтому ты запер его в своём бывшем кубарате.
Иштар хмыкнул:
– Да, там жили мои кубары. Понравился дом?
– Понравился. Особенно решётки на окнах.
– Их вставили позже. Мой подарок Шедару.
– Ты не можешь держать его под арестом слишком долго.
– Не могу, я ведь поборник закона.
– На что ты надеялся, когда разрешил нам встретиться? На то, что он убьёт меня и развяжет тебе руки?
– Думай, как хочешь.
– Ты обещал освободить его кубар, хотя знал, что не сдержишь слово: твоему брату не в чем признаваться.
Иштар кивнул:
– Всё верно.
– Если бы Шедар на самом деле был виноват…
– Я бы не стал обещать.
– Я в очередной раз поверила тебе, хотя знала, что верить нельзя. «Испить тебя по капле...» Ты осушил моё доверие до дна, Иштар.
Он отвёл взгляд:
– Мне всё равно.
– Ты хочешь моими руками расправиться с Шедаром.
– Да.
– Ты ждёшь, когда я обвиню его в покушении на мою жизнь и скажу, что мой человек спас меня. Ты намекал на этот поступок в интересах Ракшады?
– Да.
– Если Шедар предстанет перед судом, он тебя утопит. Теперь он не умеет врать.
– Я потребую, чтобы суд вынес ему приговор незамедлительно, в отсутствии подсудимого. Обвинение шабиры не проверяется и не оспаривается.
– Ты всё продумал.
– Шаг любого человека порождает в моей голове десятки ответных ходов.
– Ты ввёл суд в заблуждение. Мой страж не давал мне левую руку.
– Знаю. Это сделал другой. Если я поменяю их местами – тебе станет легче? Кстати, настоящий виновник сидит в соседней комнате. Как видишь, я всё предусмотрел.
– Ты такая же мразь, как и твой брат.
Иштар схватил Малику за плечи и, рывком стащив с подоконника, зашипел ей в чаруш:
– Тебе нужны оправдания? Их не будет. Оправдания – для виновных.
– Шедару ты мстишь за смерть своих воинов. А в чём провинились твои старшие братья?
– Это были не братья, а отрыжки преисподней.
– Куда ты денешь кубар Шедара?
– Догадайся.
Малика задохнулась:
– Их казнят вместе с ним?
– Нет. Они проживут на пару дней дольше.
– Ты отдашь их преступникам?
– Война не бывает без жертв.
– Я ни с кем не хочу воевать.
– У тебя нет выбора.
– Ты бьёшь меня, Иштар, и каждый раз всё больнее. Но придёт время, и ударю я.
Вдавив Малику в стену, он сорвал с её головы чаруш:
– Давай. Проведи свой ритуал. Уничтожь меня сейчас. Другой возможности не будет.
Малика дёрнулась:
– Мне больно!
Иштар навис над ней как чёрная туча. Обдал её лицо горячим дыханием:
– Я был готов сдаться и отпустить Шедара. Он всегда шантажировал меня, но делал это с умом. Теперь, благодаря тебе, у него не закрывается рот. Он вспоминает, что было тридцать лет назад, что было вчера. Он вспоминает, как я падал, как поднимался, что говорил. Единственный выход – казнить его. Не отравить, не придушить во сне, не столкнуть с лестницы – в эти смерти уже никто не поверит. За попытку убить шабиру его приговорят к стене Позора. Его наденут лопатками на крюки. Перед этой казнью преступникам зашивают рты, чтобы они ушли на тот свет молча – с достоинством.
– Это ужасно… – прошептала Малика, взирая в горящие злобой глаза.
Иштар походил на демона с фрески. Тот демон, нависая над ангелом, вспарывал белоснежную шею длинными когтями, а ангел, истекая кровью, никак не решался вонзить клинок ему в сердце.
– Я желал брату смерти, но не такой. Ты не оставила мне выбора. Если нет выбора у меня – почему он должен быть у тебя?
– Распусти его кубарат и спаси свою сестру. Потом я сделаю всё, как ты скажешь.
– Ты просишь меня нарушить законы и превратиться в вероотступника?
– Ты же просишь меня обречь Шедара на мучительную смерть.
– Прошу? – Выпустив Малику из захвата, Иштар сделал шаг назад. – Я ошибся. У тебя есть выбор: мой брат или твои люди.
– Ненавижу тебя!
– Мне всё равно, – сказал Иштар и, швырнув Малике чаруш, вышел из комнаты.
Вернувшись в зал, она споткнулась возле клетки. Вцепилась в прутья, вложив в руки злость на себя. За полгода она совершила столько ошибок, сколько не совершала за всю свою жизнь. Теперь на её плечи ляжет неподъёмная ноша – смерти сотен людей.
