Сняла чаруш, разжала пальцы; накидка взметнулась к небу. Развязала на затылке узел волос; чёрный водопад на миг коснулся спины и тотчас превратился в бурливые потоки, которые охватили жреца с двух сторон.
– У всех есть болезненная точка, Хёск. Сейчас я с удовольствием найду твою.
Просунув палец под рубчатый край, Малика стянула ткань с окаменевшего лица Хёска и устремила взгляд ему в глаза:
– Обмануть можно словами, Хёск. Тело не умеет лгать. Когда ты вёл меня по коридору, я спросила о твоей дочери. Тебя выдала твоя рука. Она стала холодной как лёд. Дочь здорова. Верно?
Прикоснулась пальцами к напряжённой щеке Хёска:
– Ты стал разговорчивым как труп. Ладно. Можешь не отвечать. – Взяла жреца за руку. – Ты бережёшь её для Иштара? Нет. Ты любишь её так сильно, что никому не хочешь отдавать? Нет.
Не меняя позы, Хёск закрыл глаза.
Малика усмехнулась и ещё крепче сжала его ладонь:
– Это не поможет. Я говорю не с тобой, а с твоим телом. Дочь уродлива? Нет. Но тебе противно… – Спросила наугад: – Её изнасиловали?
Отшатнувшись, Хёск выдернул руку.
– Это сделал ты? – выдохнула Малика. – Нет? А кто? Слуга?
Запрокинув голову, посмотрела в мутное небо: разбуди память и дай ясное понимание смысла фраз, которые торопливо струятся на пояснице. Вновь устремила взгляд Хёску в лицо. Его брови сомкнулись и образовали ломаную линию, морщины прорезали лоб, но он изо всех сил держался, чтобы не поднять веки.
– Кто может пройти в чужом доме на женскую половину? – спросила Малика и сама себе ответила: – «Я прихожу даже туда, куда не заглядывает солнце». Право хазира… Это сделал Иштар? Нет. Значит, Шедар.
Хёск открыл глаза и окатил Малику волной ненависти: не к ней – к тому, кто обесчестил его имя.
– Ты отомстил ему. Ты сделал Шедара бесплодным. А твоя жена? Шедар её тоже изнасиловал? Она покончила с собой?
– Он пришёл, когда меня не было дома, – заговорил Хёск. – Он набирал в кубарат девочек…
«Как и Иштар», – мелькнула мысль, но Малика утопила её в памяти: с этим она разберётся позже.
– Жена была на последнем месяце беременности и не смогла лечь перед ним на живот. Она легла набок. Ему это не понравилось. Он встал ей на спину и несколько раз подпрыгнул. Жена рожала, истекая кровью, а он насиловал мою дочь.
– Родился младший сын. Ему восемь. Значит, дочке было десять лет. Почему ты не убил его?
– Со мной казнили бы сыновей. Мою дочь отдали бы рабам.
– В Ракшаде нет рабства.
– Есть пожизненное заключение.
– Ты тварь, – промолвила Малика, едва сдерживаясь, чтобы не ударить Хёска. – Спустя год ты стал верховным жрецом и старшим советником Шедара. Как ты мог находиться с ним рядом?
– А как бы я травил его? Я был обычным военным врачом и служил в армии. Кто бы давал ему зелье?
– А кто давал целый год до того, как тебя пустили во дворец? Иштар? Кто возвёл тебя в верховные жрецы? Иштар?
– У него не было таких денег.
– Не было? – хохотнула Малика. – Ты опять мне лжёшь.
– По законам Ракшады наследником всего состояния является старший сын. Остальные сами зарабатывают себе на жизнь. Если старший сын умирает, наследником становится следующий сын. Иштар был воином и находился на содержании армии. Единственное, чем он владел – это кубарат.
Малика стиснула зубы. Так вот куда шли алмазы с подпольного прииска Порубежья. Иштар вкладывал деньги в Хёска. Видимо, их связывает что-то большее, чем травма, полученная Иштаром в детстве. И Хёск скорее проглотит язык, чем признается в этом шабире.
– Почему ты не убил этого ублюдка восемь лет назад и не освободил дорогу Иштару?
– Потому что он последний из шести сыновей. Братья мертвы, отец мёртв. На кого бы пали подозрения?
– На тебя.
Хёск встряхнул головой:
– Конечно. А кто мой друг? – Натянул ткань на лицо. – Допрос окончен.
– С виду вы такие гордые, грозные, а ведёте себя как слюнтяи. Шедар опорочил твою дочь, убил твою жену, приговорил Иштара к смерти, а Хазирад отправил его на остров. Ещё и кубар разрешил ему взять. Красота!
– Какой остров? Иштар держит его под домашним арестом. Он обвиняет его в попытке срыва коронации, но все соучастники Шедара мертвы. Чтобы его казнить, нам необходимо признание.
– Почему не отдадите Шедара Зрячим?
– Нельзя. В голове у хазиров хранится много государственных тайн.
Малика потёрла ладони:
– А теневой кубарат – что с ним будет?
– Кубар казнят вместе с Шедаром.
Малика задохнулась:
– Три тысячи женщин?
– Сейчас там порядка двухсот кубар. Остальных Шедар успел продать.
– Так продайте всех.
– Кубарат – его собственность, – промолвил Хёск и посмотрел поверх плеча Малики. – Тебя ждут, Эльямин.
Она оглянулась. Стоя позади неё, воины-носильщики держали паланкин, похожий на карету.
– Устрой мне встречу с Шедаром, – сказала Малика, повернувшись к Хёску.
– Зачем?
– Я попрошу его отдать кубар мне в служанки.
Хёск покачал головой:
– Иногда я восхищают твоим умом, а иногда твоя глупость убивает.
– Устрой мне встречу!
– Это решаю не я.
– А кто?
– Иштар.
– Я сейчас же отправлю в Хазирад требование отменить твою казнь, а ты договоришься о встрече, – промолвила Малика и забралась в паланкин.
