С улицы донёсся звук мотора. Хлопнули дверцы. Кто-то приехал. Утопив сухощавое тело в спинке дивана, Трой посмотрел в просветы между ветвями. Трипосетительницы. Одеты старомодно. Нет, скорее всего, там, откуда они приехали, иной взгляд на моду: на плечах платки, неброские платья, юбки чуть ниже колен, туфли на плоской подошве.
– Сюда, пожалуйста, – прозвучал старческий голос.
Пригнув голову, Трой увидел смуглого старика. Откуда он взялся? Может, приехал с дамами? Или ждал их на улице? Наверное, ждал: костюм хоть и простенький, носидит как влитой – чувствуется рука Макидора.
Подбежали слуги, подхватили сумки. Старик повёл дам на второй… на третий этаж. Там же апартаменты короля. Туда никому нельзя ходить.
А вот и Адэр. И где обещанные десять кругов? Взбежал по лестнице и скрылся в глубине балкона.
Трой хмыкнул: о нём забыли. Посмотрел на охранителя, застывшего сбоку диванчика:
– В котором часу подают завтрак?
В полдень Гюст разыскал Троя в саду и отвёл его в кабинет.
На столе две башни папок, кипа документов, чертежи, сложенные впопыхах. Продолжая говорить по телефону, Адэр жестом указал на стул. Вот это новость. В замке следуют неписаным дворцовым правилам: рядом с королём – в кресле можетсидеть только король.
Дадье прислушался к разговору. Адэр не пускает пыль в глаза, он действительноработает. Почему Моган уверен, что всю работу за него проделывает Совет?
Опустив трубку, Адэр спросил:
– Зачем вы приехали?
– Надо закрыть вопрос со свадьбой. Я пригласил Луанну. Утром она будет здесь.
– Хорошо.
– Хорошо? – переспросил Трой. И никаких возмущений?
Адэр вновь поднял трубку:
– Маркиз Ларе, мы с вами обсуждали щекотливую ситуацию… Да, всё верно. Утромобъект будет в замке.
– Объект? – рассмеялся Трой.
– А как ещё её называть?
– Я обдумал ваши слова о том, почему Луанна до сих пор не королева.
– Я говорил это отцу, а не вам.
– Лекьюр считает, что бремя власти не для женских плеч, – промолвил Трой, пропустив замечание мимо ушей – И в этом я с ним согласен. Кроме этого Луаннамолода и… своевольна. Лекьюр опасается, что потеряет над ней контроль.
– Я знаю имя своего врага, – сказал Адэр и, перебравшись на диван, предложил Трою сесть рядом.
– Его зовут Моган? – усмехнулся Дадье, приняв удобную позу.
Его фигура не создана для стульев. Великий, зная любовь соратника к мягкимподлокотникам и дутым спинкам, всегда разрешал ему сидеть в кресле.
– Иштар, – произнёс Адэр и повторил: – Мой враг Иштар. Когда Зерван исчез, егодруг, хазир Ракшады, взял с правителей соседних стран обещание не присваивать земли Грасс-дэ-мора. Затем обещания дали потомки правителей. Великий тоже дал, и вдруг нанёс оскорбление династии Гарпи. В Ракшаде узаконена кровная месть.
– Была узаконена, – вставил Трой. – Иштар внёс в закон существенные изменения.
Адэр пожал плечами:
– Ну и что? Механизм уже запущен. У Иштара есть опасный документ, которым онпродолжает шантажировать Лекьюра. Лекьюр пудрит мозги моему отцу изаставляет Луанну лгать. Я попался в сети. Момент они подобрали, конечно, удачный. Иштар спит и видит, когда Луанна станет королевой Тезара. – Адэр потёр лоб. – Не могу придумать, что будет дальше. Переворот она не устроит – не те права и не та власть. Систему безопасности страны разработали вы, и я уверен: она на высоте. Что Луанна будет делать? Шпионить за мной? Но это смешно.
– Вы ошибаетесь. Это не Иштар.
– Это он! Чутьё ещё ни разу меня не подводило.
Трой похлопал его по колену:
– Сейчас ты похож на Могана.
Адэр вскочил, прошёлся по кабинету. Обернувшись, проговорил со злостью:
– Своего ребёнка надо любить с первого дня. Ребёнка надо любить, когда онпроказничает и ошибается. Надо любить, когда он поступает не так, как хочешь ты. Любить за то, что он есть. Не осуждать, не унижать, не отталкивать, надо простобыть рядом. В ребёнка надо верить и терпеливо ждать, когда он оправдает твоё доверие. Я не виню Могана. Я сам виноват. Он наказывает меня за прошлое. Моя самая большая мечта – не быть таким, как он. Мой идеал отца – это Суан Бархат. Только не надо о нём. И о Виларе не надо. Мне очень больно.
Усевшись за стол, придвинул к себе документы:
– Вам сообщат, когда приедет Луанна.
Трой поводил пальцами по кожаной обивке. Сбил щелчком ворсинку с рукава, подтянул манжету рубашки.
– У меня много работы, – сказал Адэр. – Вы мне мешаете.
– Когда умер мой сын... я молчал почти год, – вздохнул Трой. – Сидел дома, смотрел в окно и молчал. Благо мой врач придумал какой-то диагноз, и меня не вызывали во дворец. Моя жена умоляла поговорить с ней или поговорить с Богом. А я хотел поговорить с сыном. Я ни разу не сказал ему, что люблю его, и ни разу не поговорил с ним по душам. Я считал своим долгом держать его в строгости и не понимал, что гну его и ломаю. Он проявил характер и сбежал из дома. Вернулся через одиннадцать лет: измученный, разбитый. Я посмотрел на него и ушёл в спальню. В глубине души я злорадствовал: добегался, допрыгался, я же говорил... Той же ночью он умер.
Адэр свёл брови:
– Я не знал, что ваш сын умер. Мои соболезнования.
