– Хорошо, не будем. Когда в Грасс-дэ-море заканчивается траур? В Партикураме через неделю. Не хотелось бы затягивать со свадьбой. Я уже надуваюсь как мячик. Предлагаю не устраивать пышную церемонию. После траура – неприлично.
Адэр опустошил бокал:
– Мне не нравится ваш вид. Хочу, чтобы вас осмотрел мой врач.
Луанна вытянулась:
– Я доверяю только своему врачу.
– Своего ребёнка я доверяю только своему врачу. Или ребёнок не мой?
Бледное лицо Луанны стало и вовсе белым.
– Как вы можете такое говорить?
– Ваше Величество, – подал голос личный врач Лекьюра.
Адэр со стуком поставил бокал на стол:
– Я спросил. Будьте добры ответить.
– Я ношу вашего ребёнка.
– Я переживаю и хочу убедиться, что он в порядке. О вашем здоровье пусть забоится ваш врач, о здоровье моего наследника будут заботиться мои врачи. Ваша Светлость, я прав?
Трой отряхнул ладони:
– Абсолютно правы, Ваше Величество. Охрана здоровья наследника престолов Тезара и Грасс-дэ-мора – прерогатива Тезара и Грасс-дэ-мора.
– И Партикурама, – произнесла Луанна дрожащим голосом.
– Когда Лекьюр Дисан передаст вам корону, мы возобновим разговор, – промолвил Адэр и дал знак фрейлинам. – Проводите Её Высочество в смотровую комнату.
– Я скоро вернусь. Никуда не уходите, – улыбнулась Луанна и поднялась из-застола.
Оставшись одни, Трой и Адэр переглянулись.
– Она слишком спокойна для лгуньи, – сказал Адэр.
– Голос дрогнул один раз. Когда мы не назвали Партикурам. А если она всё-такибеременна?
Адэр изогнул бровь:
– От кого?
– Мои люди не продаются.
– Я с ней не спал!
Трой подпёр подбородок кулаком:
– Твоя… Эйра такая же красивая, как Наиль?
– Вы находите Наиль красивой? – Адэр вытащил пробку из второй бутылки. – И вообще, мы с вами не друзья, чтобы обсуждать женщин. Вы мне в деды годитесь.
Поджав губы, Трой направил взгляд на часы. Десять минут. Пятнадцать. За этовремя можно зачать ещё одного ребёнка. Хотя бы Луанна была беременна. А еслиАдэр прав, и эта история с помолвкой и беременностью – проделки Иштара?
– А ты не думал, что Иштар питает чувства к твоей… Эйре?
– Нет, – буркнул Адэр и пригубил бокал. – Они побратались. Посестрились.
– Ты пьян.
– Я пьян. Я хотел свести Вилара и Элайну. Отправил их в город развлечений, а самуехал в Тезар. Если бы не я, Вилар был бы жив. У моей… моего тайного советника, кажется, умер мозг. Я пьян горем и не знаю, когда протрезвею.
Трой встрепенулся. Умер мозг?
– Налей. Я тоже выпью.
Адэр наполнил бокалы.
Трой сделал несколько больших глотков:
– Поэтому жрица морун здесь?
Допивая вино, Адэр кивнул.
– Что говорит?
– Ничего. Почему так долго? Как врач осматривает ребёнка, которого нет?
– Никогда не интересовался, – ответил Трой и похлопал себя по коленям.
Двери распахнулись. Маркиз Ларе прошествовал через зал и с довольным видомвручил Адэру карту медицинского осмотра:
– Ваше Величество, вам надо пойти к Её Высочеству и утешить.
Адэр вскочил:
– С радостью.
Проводив его и маркиза взглядом, Трой дотянулся до бутылки и впервые в жизни, пренебрегая правилами приличия, приложился к горлышку.
***
Адэр всеми фибрами души ощущал исходившее от Наиль материнское тепло, сопереживание и сочувствие. Смотрел на женщину, чей облик не вязался с её возрастом, и не мог злиться, когда она говорила: «Есть вопросы, на которые вы не должны знать ответы». Шестое чувство подсказывало: Наиль права, ему не надознать ответы, незнание даёт надежду.
Адэр впервые задумался о том, какой груз давил на плечи последнего потомкадинастии Грассов. Как он жил, зная, что среди его соратников есть предатели? Откуда он черпал силы на претворение своих планов в жизнь, зная, что народы обратят его достижения в пыль?
Странник – безжалостный пророк, впрочем, как и все остальные прорицатели. Их не волнуют чувства людей, не заботят будущее стран. Зерван умер, и народы опустили руки: сопротивляйся, не сопротивляйся – исход предрешён. Странник сказал, что страна погрузится в вековую бездну – так тому и быть. Сто летрастрачены на саморазрушение, а могли быть направлены на созидание.
Адэр собрал глав религиозных течений, поделился с ними тревогами и попросил смягчить трактовки некоторых пророчеств. Пугающих откровений в Священных Писаниях уйма. Сейчас людям нужна надежда, а не вера в неизбежную кару высших сил и в конец света.
Главы конфессий возмущались, с пеной у рта произносили схожие фразы и не замечали, что произносят их с разной интонацией. Обсуждая одни и те же идеи, придавали им разный смысл. Они спорили не с правителем, а друг с другом и, возможно, с Богом. В каждой религии у Бога иное имя, иной лик, но Бог один. Он не мог одним сказать одно, другим другое. Он не мог противоречить сам себе, этимзанимались святые отцы.
«Я зря обратился к вам, – промолвил Адэр. – Я думаю, как дать людям веру в лучшее будущее, а вы – как забрать эту веру. Понимаю, у вас свои цели и задачи. Но когда приходит беда, даже враги объединяются. Вы мне не враги и не друзья. Вы бесполезны, а значит, вы никто. Никто мне не нужен. И не знаю… нужен линикто Богу?»
