Эйра пожала плечами. Письмена торопятся. Это хорошо или плохо? Наверное, плохо. Когда человек знает, что скоро умрёт, – старается закончить все дела. Память и знания морун спешат выплеснуться на поясницу. А толку? Она не приняла обет безбрачия, не приняла сан. Вместо того чтобы посвятить себя своей вере и народу, стирает земли и убивает людей.
Эйра окинула ванную взглядом. На крючках два махровых халата. На раковине бритвенные принадлежности. На полке полотенца в две стопки.
– Он живёт со мной?
Кенеш кивнула:
– С первого дня.
– Я правда ходила?
– Ходила, ела, смотрела в окно, гуляла.
Эйра повернулась к зеркалу. Глаза чёрные. Он жил с ней полгода и не воспользовался её слабостью?
– У него были женщины?
– В замке – не замечала, – ответила Кенеш. – Он часто уезжал. Приезжал сердитый. Наверное, не было.
Эйра замоталась в халат, вернулась в спальню. Старики удалились, понимая, чтоони лишние.
Адэр поворошил в камине угли. Глядя на пламя, спросил:
– Мне уйти?
– Был шторм?
– Хуже. Море взбесилось.
– Сколько погибло людей?
– Много.
– Сколько?
– Почти семнадцать тысяч.
Эйра опустилась на край кровати, вцепилась в одеяло:
– Семнадцать тысяч… семнадцать…
Адэр обернулся:
– Об этом обязательно говорить сейчас?
– Мои охранители живы. Это хорошо.
– Эйра…
– Альхара?
– Жив, здоров, уже в Ракшаде.
– Ваша сестра? Она была в городе развлечений вместе…
– Элайна в порядке, – перебил Адэр. – Эйра, послушай…
– Вилар? – Она подняла взгляд. – Как он погиб?
Адэр поставил щипцы на подставку:
– Я только смирился с его смертью. Давай не будем…
Эйра сползла с перины, направилась к двери.
– Ты куда?
– Поищу человека, который расскажет.
– Когда море отошло от берега, паром завалился набок. Вилар и ещё несколькодворян бросились на помощь. Но они не успели. Их накрыло приливной волной. Тело так и не нашли.
Эйра закружила по спальне:
– Сколько человек было на пароме?
– Сто семнадцать?
– Сколько человек пыталось их спасти?
– Двадцать три.
– Сколько людей за ними наблюдало?
– Откуда ты знаешь, что за ними наблюдали?
– Сколько?
– Четыре сотни. – Адэр преградил ей дорогу. – Эйра, хватит. За окном ночь. Ты только что пришла в себя. Успокойся или я вызову маркиза Ларе.
– На пароме было сто семнадцать человек. К ним на помощь пришли двадцать тричеловека, а четыре сотни наблюдало.
Адэр схватил её за плечи и встряхнул:
– Хватит!
Она не могла остановиться. Ей необходимо увидеть картину не так, как она видит. Пусть разум обманет, она поверит.
– На пароме было...
– Сто семнадцать человек, – выкрикнул Адэр.
– Если бы им на помощь пришли хотя бы две сотни, все бы выжили, – протараторила Эйра. – Они бы успели спастись. Если бы люди были добрее, Вилар бы не погиб. Почему погибают самые лучшие?
– Стихия не делит людей на плохих и хороших. Она уничтожает всех.
Эйра посмотрела Адэру в глаза:
– Я убила семнадцать тысяч человек.
– Из-за меня ты стала восприимчивой к природным катаклизмам. Глупо обвинять барометр в том, что он предсказывает шторм или засуху.
– Я не барометр.
Адэр улыбнулся, провёл рукой по её волосам:
– Все моруны предчувствуют резкое изменение погоды. Раньше они жгли накурганах костры, чтобы предупредить округу о засухе или грозе. Об этом почему-товсе забыли. Даже климы забыли. Ты предупредила ракшадов и рабочих причала. Они выжили благодаря тебе. И твой легат выжил. Их корабли уцелели. Но из-заменя… Я совершаю неблаговидные поступки и делаю тебя слабой.
Эйра закивала. Да-да, она барометр. Надо так думать. И не поняла, как оказалась на кровати. Вмиг переживания растворились в мягком полумраке спальни. Смысл всей жизни в одночасье уместился в горячем дыхании Адэра, в его требовательных губах и руках.
«Я соскучился». – «Я тоже». – «Можно?» – «Нет!» – «Я на грани». – «Вам надоуйти».
Адэр сел. Глядя на пламя в камине, потёр ноги:
– Полгода лежать с тобой в одной постели, целовать твой затылок и думать: авдруг это последний поцелуй… Это мучительно больно. Но сдерживать себя, когданам никто и ничто не мешает – это уже издевательство. Мне скоро тридцать, тебе двадцать восемь. Чего мы ждём? Кто должен окропить нас святой водой, и кудадолжны поставить печать, чтобы ты сказала: «Теперь можно»? И ты не думала, чтосекс – лучшее лекарство от горя? Мне это надо. Тебе – тоже.
Эйра забралась под одеяло. Отвернулась. От хлопка дверями в окнах зазвенелистёкла, в камине зашипел огонь. Это всего лишь ссора. Это мелкая ссора. Он почтигод без женщины… Семнадцать тысяч человек…
Запретив Кенеш входить, Эйра перерыла спальню и не успокоилась, пока не нашлаперчатку с изумрудным ключом и бутылочкой из тёмного стекла. Забившись в уголок кушетки, зубами вытащила пробку. Легко открывается. Затолкала пробку наместо и, стиснув бутылочку в кулаке, позвала Кенеш. Через час старуха, расположившись на полу, пришивала к платьям и пальто потайные кармашки для «амулета».
***
