– Но на улице ночь.
Адэр посмотрел по сторонам:
– Действительно ночь. Можете переночевать в гостевой комнате. – Крикнул: – Файк! Разбудите Файка. Мы уезжаем.
На следующий день, около полудня, автомобили миновали центральную улицу Мадраби и затормозили перед замком.
Направляясь в апартаменты, Адэр приказал разыскать Эйру. Он упорно не ходил в служебное крыло, чтобы с ней увидеться, а она упорно не переселялась на верхний этаж, в свои покои. И обычным местом встречи был сад. Точнее, каменная скамья, изукрашенная пчёлами и бабочками. Та самая скамья, которую описывал в своей тетради слепой летописец.
Пока служанки готовили ванну, а Макидор выбирал костюм, Адэр просмотрел скопившуюся почту, сделал пару срочных звонков. И уже переступил порог спальни, как в гостиную вошёл Гюст, держа перед собой на серебряном подносе сшитые листы.
– Список гостей, приглашённых на бал, – произнёс он.
Адэр взял бумаги:
– Потом просмотрю. – И швырнул список на кровать.
– Последнюю страницу, – успел сказать Гюст, прежде чем перед его носомзакрылись двери.
Если бы Адэр знал, что таила последняя страница, – решил бы принять ванну позже. Увидев дописку, он вытаращил глаза, как отсталый плебей на шумной ярмарке. Его бросило в жар, в холод и снова в жар.
Торопливо оделся, оттолкнул Макидора, возившегося с запонками, велел ему сидеть в своей пошивочной мастерской и выскочил в коридор:
– Где Эйра?
Охранители сбились с ног, разыскивая её, пока кто-то не догадался заглянуть в гараж. Сидя в машине Вилара она разговаривала с Зульцем, водителем маркиза. Луга, Талаш и Мебо чистили салон ракшадского автомобиля.
После трагических событий Зульц хотел уехать в Тезар, где его ждала семья: супруга и трое детей. Однако ему вменили в обязанность возить придворных иисполнять мелкие поручения. Его сердце разрывалось, когда в машине погибшегохозяина звучали смех и пустой щебет. Но он был вынужден мириться. Кроме семьи, в Тезаре его ждало увольнение. У Суана Бархата был свой водитель. По слухам, несчастный отец никуда не выезжал и вообще не покидал родовое имение. Семья Зульца жила в пристройке к замку только потому, что их кормилец находился наслужбе у сына Великого. По приезду в Тезар Зульцу придётся искать новое жильё иновую работу.
Услышав своё имя, Эйра выбралась из машины и поспешила в кабинет Адэра. Обычно он встречал её загадочной улыбкой и таинственным взглядом – своеобразная прелюдия перед невинными ласками. Эйра понимала, чтонедостойна поцелуев и объятий, недостойна нежного шёпота на ухо. Достоин был Адэр. Поэтому она откликалась на его желания.
На этот раз он даже не поднялся из-за стола. Посмотрел с озадаченным видом, хмуря брови:
– Я отправил в Тезар список всех, кого хотел бы видеть на балу.
– Моё имя вычеркнули, – сказала Эйра, рассматривая за его спиной картину, открывающуюся из окна.
Подросшие деревья, крыши особняков. Мадраби уже не походил на районновостроек.
– Твоё имя вписали, – произнёс Адэр и будто вонзил в Эйру кол. – Во дворец Могана не приглашают людей из низшего сословия. Там даже служанкиобразованные, из интеллигентных семей. Не находишь странным?
Она пожала плечами. Или не пожала, а лишь подумала, что надо как-то выразить недоумение. Трой Дадье обещал грязную интригу. Похоже, вознамерился опозорить её, облить грязью, чтобы Адэр к ней и близко не подошёл. Внутренний голос провещал: речь пойдёт о морунах.
– Мой совет: не дразни важных птиц.
Эйра натянуто улыбнулась:
– Вы говорите о Луанне?
Как она может её дразнить? Луанна прилипнет к Адэру и до конца бала не отлипнет. Как это пережить? А никак. До бала дело не дойдёт. Унижение тайногосоветника, как и старшего советника, равносильно унижению правителя. Ни Трой, ни Великий не посягнут прилюдно на честь и достоинство наследника престола.
– И без неё птиц хватает. Я подготовлю тебе памятку, опишу особенности этикета. И подумай, с кем ты проведёшь вечер. Одной стоять в сторонке неприлично. И помни: второго шанса для первого впечатления не будет. Я буду улыбаться Луанне, но ты же знаешь, это ничего не значит. Это игра. На развлекательные мероприятия можешь не ходить. Но бал… Боже… бал… тридцать тысяч гостей. Они тебя затопчут.
Адэр говорил сбивчиво, не успевая за мыслями. Его стало ужасно жалко. Зря онволнуется. Её затопчут до начала торжества.
– Я сниму колечко, – произнесла Эйра.
– Нет!
– Тогда снимите вы.
– Не сниму. Нас вместе никто не увидит. – Адэр не сумел подавить тяжёлый вздох. – Эйра… Иди к Макидору. Отъезд через два дня, а тебе надеть нечего. Бегом!
Выслушав её, Макидор заметался по мастерской, вытаскивая из пакетов, тумбочек и шкафов отрезы тканей:
– Они издеваются! Неделя празднеств, три выхода в день, двадцать один наряд плюс бальное платье. И это я должен пошить за два дня? Они хотят моей смерти. Лучше умереть, чем получить инсульт. Они издеваются.
– Одно платье, – сказала Эйра. – Красное. Платье незамужней моруны. Почтитакое, в каком я была на праздновании Ночи Желаний.
– Одно, – насупился Макидор.
– Одно.
– Адэр меня убьёт.
