Да когда же он успокоится?
Изогнувшись, Дадье едва не коснулся лбом виска Эйры:
— Мне жаль, что ты родилась без короны.
Эйра покосилась на Троя. Его взгляд был холодным, лицо безмолвным, но изнутри, из сухощавого тела, облачённого в дорогой костюм, исходило тепло.
Вдруг сцена опустела. Над амфитеатром зависла тишина. Публика заёрзала, закрутилась. И это весь концерт?
— Я правлю страной пять лет, но сегодня впервые занял место на этом троне, — произнёс Адэр. — Чужое место. Я временный правитель, некоронованный король. Я думаю об этом всякий раз, когда приезжаю в Лайдару и смотрю на флаги Грасс-дэ-мора. И сейчас смотрю на простыню над воротами, и задаюсь вопросом...
Умолкнув на полуслове, Адэр облокотился на подлокотник, подпёр подбородок кулаком. Зрители устремили взгляды на флаг, прикреплённый к флагштоку широкой стороной.
Герцог Кангушар наклонился вперёд, чтобы увидеть Эйру за могучей фигурой Иштара, и прошептал:
— Этих слов в его речи не было.
Адэр поднялся, подошёл к краю террасы:
— Почему вы считаете Зервана предателем, но с завидным упорством ждёте истинного короля, носителя крови Грассов?
Раздались крики: «Мы не ждём». — «Ветоны ждут». — «Ориенты». — «Климы тоже ждут». — «Адэр! Мы с вами!»
— Может, всё дело в пророчестве? — спросил он. — В вашей вере в чудеса исказки?
Повернулся лицом к ложе «Мира без насилия»:
— Вы верите в пророчества?
Усмехнувшись, короли пожали плечами, как бы говоря: «Странный вопрос». И только Моган никак не отреагировал на обращение сына.
— В Грасс-дэ-море существует поверье, — продолжил Адэр, взирая на правителей. — Перед тем как принять венец власти, Зерван Грасс посетил Странника, таинственного пророка, которого никто не видел. Странник предсказал Зервану незавидную судьбу. «Ему вырвут сердце, ибо он любит; растопчут душу, ибо онверит; он умрёт для всех, ибо имя ему — Тот, Кто Предал. Он последний, ибо после него вековая бездна; он первый, ибо из бездны воскреснет его слава и гордость. Трижды возвеличенная и трижды отринувшая своё величие кровь от его кровипотечёт по жилам с кровью трёх народов и с тремя именами взойдёт на престол в присутствии трёх святых свидетелей. Хранитель власти расстанется с венцом. Кольцо памяти на левой руке, кольцо сердца на правой руке, а руки правят миром в мире и славят день, когда родился он».
Адэр прошёлся по террасе, потирая подбородок. Посмотрел на ложу отвергнутых стран:
— Запутанное и непонятное пророчество. Не так ли?
Изогнув губы в улыбке, правители покачали головами.
Адэр одарил Эйру ласковым взглядом и вернулся к лестнице:
— Что вы знаете о Зерване?
— Он тот, кто предал, — прозвучал звонкий голос, и публика разразилась смехом.
— Кого? — спросил Адэр.
В ответ донеслось: «Народ». — «Страну».
— Где это написано? В пророчестве о его предательстве нет ни строчки.
Публика зашумела.
Адэр вскинул руку. Дождавшись тишины, проговорил:
— Несколько сотен лет династия летописцев вела записи о жизни и деяниях династии Грассов. Вы знаете, что библиотека, в которой хранилась история страны, сгорела. Личный летописец Зервана ослеп на пожаре, пытаясь спасти хоть какие-тодокументы. Но слепота не помешала ему перенести на бумагу свои воспоминания. Его дневник попал мне в руки. Слепец писал справа налево, накладывая тексты друг на друга. Писал в надежде, что его записи расшифрует тот, кому крайне необходимо знать правду. Таким человеком оказался я. Комиссия по установлению истины в составе представителей семнадцати национальностей четыре годарасшифровывала записи слепого старика, который назвал себя первым СвятымСвидетелем.
Со всех сторон понеслось: «Святой свидетель?» — «Он писал о Зерване?» — «Онсказал, почему Зерван сбежал?» — «Зервана убили?»
— Сегодня его внук приподнимет завесу над тайной предательства и бегстваЗервана, — сказал Адэр и, вытянув руку, указал на трибуны, расположенные насеверной стороне амфитеатра. — Летописец Кебади! Свидетельствуй от лицапервого Святого Свидетеля! И пусть совесть народов Грасс-дэ-мора будет тебе судьёй.
С нижнего ряда поднялся человек. Миновав калитку в ограждении, вышел на арену. Закрутился, осматривая «зал». А публика с недоверием рассматривала седогобородатого человека, одетого в серый балахон.
Порывшись в кармане, старик напялил очки на нос. Вытащил из-за пазухи сшитые листы. Вновь посмотрел по сторонам, словно выбирая, к кому обратиться. В итоге двинулся к центру арены, слегка подтягивая ногу.
Остановившись, произнёс, взирая на Адэра:
— Я никогда не произносил речи. Написал текст, но всё равно боюсь, чтозапутаюсь. Я даже написал своё имя, чтобы не забыть от волнения.
Адэр подбодрил старика жестом и занял место на троне.
Кебади затеребил листы:
— Это мой краткий конспект, основные события. Если рассказывать всё в деталях, мы не разойдёмся до утра. Хочу сказать огромное спасибо Его Светлости Трою Дадье. Он хранил тетрадь моего деда почти двадцать лет.
Трой наклонился к Эйре:
— О какой тетради он говорит?..
