- Что ж, недолго были вы моими учениками. Мне не нужен свет, что видеть ваши наглые подслушивающие лица, так что не пытайтесь строить из себя праведников. Не в добрые времена вы пришли обучаться. Что-то грядет... Ну да не с вами мне об этом говорить. Что ж, если бы не случай, учил бы я вас еще долго, а так вам придется доучиваться самим. Я вам присужу степень бардов, хотя, говоря по правде, вы ее ничем не заслужили. Однако и в лекари или прорицатели записать я вас не могу, поскольку этими примитивными знаниями вы давно владеете и уже сейчас можете зарабатывать ими на хлеб в деревнях. Но главным вашим орудием должно стать слово. Вы будете нести свет, мудрость и надежду людям. Никакой силы! Повторяю, вам не следует использовать силу, пока вы не будете готовы к испытаниям. Знания, терпение и слово должны стать вашим орудием познания этого мира. Помогайте людям, так вы быстрее приобретете необходимый опыт. Вдохновляйте их стихами и песнями.
- Песнями? - Не сдержал восклицания Тревор. - Но я не знаю песен и не умею их петь.
- Песня вернее всего находит путь к сердцу и разуму человеческому. Вы уже знаете от меня, что только бард, прошедший сто дорог, послуживший ста господам и сложивший сто песен, может стать друидом, если вначале пройдет испытания. Не пугайтесь. Здесь тоже все зависит от случая. Сто - число условное. Кто-то может спеть и всего одну песню, но такую, что перевернет мир. А кто-то сочинит десятки тысяч, но сойдут они только для публики балагана. На все воля богов. Вы поймете, когда будете готовы, увидите знак и почувствуете, что пришло время. С собой возьмите только посох. Ты, Гвин, не бери ничего. Все добудете сами. Ступайте.
- Прямо вот так? - Не сдержал удивления Тревор. Он и не думал, что успел привязаться к старику. - Даже не попрощаетесь с нами?
- Хм...- в голосе друида послышалось смущение. - Не привык я прощаться, да и надеюсь, что свидимся еще. Если будете голову применять по назначению.
А в следующий миг Тревор понял, что они остались одни. Старик все-таки ушел, не прощаясь.
Юноши собрали свой скудный скарб и вышли навстречу слепящему солнцу. Некоторое время они постояли, не зная, в какую сторону держать путь, и, не сговариваясь двинули на запад, вслед за уходящим светилом.
Познание леса
Брайан уже третью ночь готовился провести в лесу, стараясь держаться ближе к тому ручью, у которого его оставили в первую ночь. Теплилась бредовая надежда: а вдруг кто-то сжалится и вернется за ним, или хотя бы принесет ему немного еды. Есть хотелось нестерпимо. Все его познания сводились к паре сортов ягод, кустарники которых уже не плодоносили. Да еще он знал грибы, вот только не представлял, как есть их сырыми, а развести костер было нечем. Сила, вызволившая его единожды, по запросу появляться отказывалась, а сподручных инструментов с собой ему не выдали. С водой пока проблем не было, но чем скорее истаивала надежда, тем отчетливее Брайан понимал, что раз вернуться ему никто не даст, в родной деревне появляться тоже резона нет (свои же сдадут из страха перед друидами), необходимо идти и искать невидимое. А, значит, с водой начнутся проблемы сразу, как он углубится в лесную чащобу.
Первое пробуждение в одиночестве было странным. Сначала Брайан почувствовал бесконечную обиду и боль, потом злость на себя и свои способности, мешающие ему жить и, наконец, радость, что он все-таки пока жив. Первый день прошел за исследованиями ближайшей местности. Юноша бесцельно ходил по округе и даже наслаждался спокойствием и тишиной. Вот ночью умиротворенность куда-то ушла. Непонятные звуки и шорохи вызывали на душе дискомфорт, не давая телу расслабиться и уснуть. Поэтому следующее пробуждение пришло, когда солнце стояло высоко. Хмурый не выспавшийся толком испытуемый сидел на берегу ручья и рассматривал свою скудную одежду. В сердце поселилась тоска, на животе пустота, а в голове досада на собственную неприспособленность к жизни в лесу.
Подступала очередная ночь, заметно похолодало. Похоже, тепло окончательно сдало позиции наступающей зиме. Брайан, тщетно пытающийся спрятать босые ноги в хламиде, свернувшись калачиком, никак не мог согреться. Тепло было брать неоткуда. Пришло осознание, что смерть наступит даже раньше, чем надеялся воздушник. Ведь придет она не от голода, а от холода. Вконец озлившись на весь мир, Брайан готов был уже не только банши на головы друидам наслать, но и спалить весь лес. Лишь бы хотя бы ненадолго стало теплее.
Как только он не уговаривал свою силу проявиться. Пытался танцевать и напевать подобно друидам, но не знал ни одного песнопения. Водил руками, подобно Крейде, призывая огонь. Кричал во тьму, призывая свою стихию. Все было тщетно. Неизвестно, какие выводы должны были сделать другие друиды из своего первого испытания, но Брайану казалось, что экзамен заключался в одном - не сойти с ума. Юноша даже засомневался, а врал ли он тому воздушнику, рассказывая, что фейри пришел ему на выручку и прожег дверь. Может, действительно, все то, в чем его обвиняли, совершили боги?
