Наутро Брайан едва смог двигать конечностями. Собранных накануне в темноте дров оказалось недостаточно, костер давно погас, а земля осенью редко одаривает своим теплом. Заставив себя подняться, несостоявшийся пока друид начал прыгать и махать руками. Затем побегал, оглашая чащобу дикими криками - все-таки, когда ноги, вернувшие чувствительность, напарывались на камни и коряги, было ощутимо больно. Немного согревшись, он еще раз пробежался, на этот раз с другой целью: собрал дров и вновь разжег костер. Сегодня у него получилось вчерашнее действо не в пример быстрее и ловчее. Достав из самодельной корзины горсть орехов, Брайан уселся на поваленное дерево и занялся своим неприхотливым завтраком. Поедая плоды деревьев и размышляя о том о сем, парень увидел, как между ветками низкорослого кустарника показалась чья-то мордочка. Брайан решил не мучиться определением его рода и предположил, что это кто-то из семейства кошачьих. Назвав про себя животное, он поступил с ним, как с любой кошкой, приглашающе поведя рукой в свою сторону.
Лесной кот, а Брайан, как не удивительно, верно определил его род, принял приглашение, и настороженно прядая ушами, вышел из-за куста. По размерам животное было сравнительно невелико, но приоткрытая пасть с острыми зубами все же внушала определенные опасения. Да и жестко хлеставший из стороны в сторону хвост показывал явно недружелюбное отношение кота. Зачем же он вышел? Он точно знал, что у человека нет еды, да и снега еще не покрыли землю, чтобы животные не могли найти себе пищу сами. Брайан отринул в сторону мысли и сомнения. Ему давно было одиноко, и хотелось чьего-то тепла. Чем теплокровное животное хуже костра или человека? Серый кот недовольно мякнул и приблизился еще ближе, еще шаг, еще, вновь недовольные дергания хвостом и кот, явственно вздохнув, разлегся на полуголых ногах человека. Он грел его! Делился своим теплом! Брайан удивленно сморгнул и застыл. Мгновенье спустя его рука на автомате легла на холку кота и провела по спине животного. Тот напрягся и слегка зарычал.
- Да что же это? - Вслух возмутился юноша. - Греешь, ластишься, а трогать не даешь? Зачем же я тебе.
И вновь кот вздохнул. Вздоха, конечно, как такого не было, но выдох был шумным и таким же явным, как опадание грудной клетки на ногах Брайана. Как же стало тепло и хорошо. Как в родном доме. Давно такого не было. Котов они не заводили с тех самых времен, как умерла мать. Она любила любую живность. А когда она слегла, все животные, которые жили у них в то время в доме, включая даже двух мышей, с которыми так и не смогли справиться два кота и дворовый пес, слегли следом. Один за другим. И покинули землю вслед за матерью. Отец решил, что это к лучшему. Она их любила, те отвечали ей горячей взаимностью. А Брайану запретил заводить новых зверей, объяснив это большим объемом работы в кузнице и невозможностью следить еще и за животными. Он был прав, хотя Брайану, бывало, не хватало веселых четвероногих. А этот четвероногий был иным. Диким, необузданным, недовольным, будто его тут на привязи держали, и совершенно невеселым.
И тут Брайана осенило. Не могло ли так случиться, что он каким-то образом сумел внушить коту подойти и поделиться с ним теплом? Ведь получалось у него читать мысли у некоторых людей. Возможно, при должном развитии умения, он сумел бы и человеку что-то приказать. Брайан даже содрогнулся от такой перспективы. Он представил, если бы ему кто-то что-то приказал, и Брайан, переступая через себя, это выполнил. И тут же решил проверить свою догадку.
- Прости меня, меньший брат кот, я не желал тебе зла и не хотел обидеть, - ему показалось, что кот недоверчиво прянул ушами. - Я не знаю своих сил, и я просто одинок, у меня нет дома, я сильно замерз, и нуждаюсь в тебе. Но если ты покинешь меня, я не причиню тебе вреда и не буду сердиться.
Тут же кот решительно встал и, не оглядываясь, направился к кустам. Брайан разочарованно опустил плечи. Хотя было бы наивно полагать, что дикий зверь оценит жест благородства и преисполниться состраданием к двуногому. Ладно бы собака, но себялюбивый свободный кот всегда думает в первую очередь о себе и идет только своей тропой. Успокоив себя этой мыслью, Брайан вернулся к другой стороне своего маленького опыта и преисполнился радости. Значит, это действительно была его сила! Он смог призвать животное, пусть не так, как ему самому бы хотелось, а путем преломления воли самой живности, но он что-то мог! Значит, ему не привиделся тот страшный и в то же время восхитительный день. Брайан уже давно перестал винить себя за то, что случилось с рыжим. И единственное, что мешало ему в полной мере осознать себя колдуном - разрушенная мечта о славе воина. Но даже это не мешало ему порой представить, как его, наравне с остальными друидами, чествуют обычные люди. Как к нему обращаются за советом дворяне и, чем фрейи не шутят, даже сам король.
