Брайан остолбенело уставился краем непослушных глаз на околдованного Тревора. Иначе как колдовством он не мог объяснить подобное помешательство рассудка. Невозможно в здравом уме восхищаться подобной безобразной внешностью. Не только он один остолбенел от слов Тревора. Строй девушек словно запнулся о невидимую нить, пошатнулся и остановился. Одна из них взмахнула рукой. Повела ею в сторону Тревора, и все остальные, выстроившись по косой, вслед за ней остановились и посмотрели на несчастного, привлекшего их внимание. Брайан боялся представить, что они могут с ним сотворить. Те молча стояли и смотрели. А Тревор в восхищении сложив руки под подбородком, ловил каждое движение эльфийских дев. Сейчас не было видно их уродства, и они действительно поражали своим неземным происхождением. Просто не могло на земле существовать даже среди принцесс женщин со столь удивительной внешностью. Их необыкновенно яркие светящие изнутри ярким светом глаза занимали треть лица и были слегка сужены внешними уголками кверху. Точеный подбородок, идеальный нос, красиво подведенные чувственные губы, прекрасные серебристые волосы, длинной волной окутывающие их полуобнаженные тела. Одежда, словно сотканная из лунного света, и потому ничего не скрывавшая, но не выглядевшая при этом вызывающе. Все в совокупности создавало образ небесной девы, сошедшей на землю. Пока Брайан рассматривал первую из них, остальные, стоявшие сзади, будто размылись, растворились в пространстве и втянулись в единственную оставшуюся стоять перед ними. Та склонила голову набок и ее удивительные иномирные глаза уставились, не мигая, на Тревора. Тот с готовностью впился в нее ответным взглядом, ничуть не смущаясь, рассматривая девушку, впитывая ее красоту и будто купаясь в ее невольном внимании. Та словно удивленно сморгнула. Голос, которым она заговорила, казался столь же необычным, как она сама. Тихим и переливчатым, как горный ручей, только-только пробившийся из-под снега. Чем-то похожим на необычный смех Тревора, подумал вдруг Брайан.
- Твои слова столь необычны и редки для меня. Ты искренен, это удивительно. Ты тактичен. Либо ты настолько искусен во лжи? - Она как будто застыла и задумалась. - Но нет, ты искренне считаешь, что я прекрасна и не желаешь замечать моего уродства. Я благодарна тебе за твои чувства и хочу тебя отблагодарить, раскрыв тайну. Ты еще более уродлив, чем я, но не замечаешь этого.
Тревор будто очнувшись, вздрогнул, не понимающе глядя на лунную красавицу. Брайан тоже удивился, не понимая, чем вызваны ее слова. Конечно, Тревора вряд ли когда-нибудь станут воспевать, как самого прекрасного мужа, но назвать его уродливым ни у кого не повернется язык. Девушка, будто почувствовав их удивление, снизошла до пояснений.
- Твое уродство не дает тебе раскрыться, ты, будто заперт, ты рожден стать прекрасным, но уродство мешает тебе. Избавься от грязного дара, навязанного тебе извне, и обретешь себя.
- Самое прекрасное создание, прости мою косноязычность и тупость, но я не понимаю тебя, - виновато глядя в землю, прошептал Тревор.
Той, по-видимому, понравилась его покорность и некая слабость, и она повторила:
- Избавься от навязанного тебе дара, - а потом будто растворилась в зале, истекающей теперь серебряным светом.
Все трое ошеломленно стояли некоторое время, не смея двигаться и разговаривать. Лишь Тревор шептал:
- Избавься от дара. О чем она? Все, что было мне подарено, пришло со мной из детства. Это все, что осталось у меня от деда и матери. Кинжал и оберег на веревочке. Неужели они - причина моего уродства. И почему уродства, если я не чувствую в себе ничего плохого и отталкивающего. А ты, Гвин, что-нибудь чувствуешь во мне?
Тот отрицательно покачал головой, тоже не до конца отошедший от явления видения. Брайан, не дожидаясь вопроса, адресованного ему, нашел в себе силы заговорить.
- Я считаю, что с тобой все прекрасно. Но, возможно, она имела в виду какое-то внутренне уродство? Может, какую-то злость, что мешает тебе жить? Зависть?
Тревор задумался. А потом медленно покачал головой.
- Если бы эти качества были мне присущи в той степени, чтобы счесть их уродством, я вряд ли вызвался бы помочь тебе, ведь в тебе есть то, чего нет во мне.
Брайан согласно кивнул и задумался. Что-то вертелось на поверхности, не давая покоя, но никак не желало принять форму мысли. А что если дело в силе, что есть у Брайана? Может, именно ее не хватает Тревору. Ведь он рассказывал, что какой-то друид считал, что в нем живет страшная сила, способная сделать его верховным. Поэтому он и подарил ему посох. Да, точно!
