Вот это скандал! Наконец-то хоть какое-то развлечение на задворках ада! Однообразные дни уже настолько приелись, что выть хочется. И, что хуже всего – никакого просвета на горизонте; так и придется всю жизнь провести на обочине. Хоть я и обожаю наш дом, реку, лес и Роберта, но я предпочла бы, чтобы жизнь немножко встряхнулась и зашевелилась по-активнее. Но, к несчастью, по-настоящему шевелятся здесь только шлюхи.
Глупый отец Роберта прогнал-таки свою жену! Целую неделю изводился, нервничал и пил – не мог решиться. А сегодня всучил ее в руки какой-то узел и отправил на все четыре стороны. Должно быть, все же к родственникам, если те ее, конечно, примут, ибо живы еще пережитки древности как "фамильная честь", "незапятнанная репутация" и тому подобный бред. Роберт, натурально, весь извелся от переживаний – мать все-таки!-, но отец запретил ему встревать и он целый день проторчал в саду, бегая с угла в угол и заламывая руки, как барышня. Смешной какой! Я же ужасно рада, хотя уж засомневалась было, что отец Роберта поступит по-мужски; боялась, что проглотит и стерпит, как большинство идиотов, ан нет! По моему вышло. Она всегда на меня как-то косо смотрела, потому и я особо ее не праздновала. Ну, а уж после того, как мне донесли, что она титулировала меня "деревенской шлюхой", пропали последние крохи моего к ней человеческого отношения. Пришлось приподнять краешек ее покрывала, показав всем, кто из нас более достоен данного титула: я ли – никому ничего не должная в силу моего вольного положения девка, или она – мать семейства и уважаемая плебеями благодетельница, при этом сжигаемая долгие годы страстью к моему отцу и готовая не только его, но и его коня обслужить, если такой приказ поступит. Хотя папа уж несколько лет там не появляется и, полагаю, зеркало ей объяснило – почему.
Не будучи идиотом, папа отверг все выпады отца Роберта, изобразив праведный гнев по поводу "клеветы" и грозя покарать виновных. Это выглядело впечатляюще, и отец Роберта был даже вынужден извиниться, понурив голову, но, боюсь, их дружба на этом все же окончилась. Жена же выдала ему лишь часть правды, признав свои долголетние чувства к папе, но напрочь отрицая какую бы то ни было физическую близость. Но она не угадала, ибо ее муж оказался еще большим олухом, чем можно было предположить: он, преисполненный негодования, объявил, что, дескать, лучше бы это было физически, так как, по его убеждению, духовная измена не в пример более подсудна и мириться с ней он не намерен. Ха! Будь у него хотя бы пара извилин, он пришел бы к противоположному выводу: если уж на то пошло – ты не в силах предугадать, что, когда и как завладеет твоим духом и, поскольку чувства приходят к нам от всевышнего, противостоять им мы не можем, но то, раздвину я ноги или нет, зависит ТОЛЬКО от меня и именно за это с меня можно спрашивать. В данном случае, понятно, не с меня, а с нее. Но недоразвитость ее мужа сыграла мне на руку, а, поскольку весь трюк был проделан без моего личного участия, то и подозрения, равно как папин гнев и желание покарать "клеветника" меня не касаются. Только Роберт догадывается о том, кто приложил руку к этой истории, но он слишком влюблен и предан мне, чтобы возмутиться. Да и сам он, честно сказать, видит не дальше своего носа. Я на самом деле люблю его, и с каждым днем все сильнее, потому что в нем есть что-то от дьявола и это мне импонирует; поэтому я верна Роберту, если, конечно, руководствоваться представлениями его отца об истинной верности…
25 Мая 1828 года
