— Когда это начиналось, это были просто обычные люди в интернете, возмущавшиеся каждый раз, когда кто-то совершал грамматическую ошибку. Но их численность росла, они организовывались, у них появились свои группы, своя идеология, свои символы. Теперь их мощь растёт с каждым днём. Я уже боюсь, что однажды я проснусь и увижу, что над Кремлём развевается красное знамя с наклонённой литерой «G» в белом круге.
— Вот это ты сейчас к чему сказал?
— Да так просто.
В те дни в городе царила неспокойная обстановка. Ходили слухи о банде не то националистов, не то террористов, не то о разборках между местными кавказскими бизнесменами, никто не мог точно сказать, что произошло с предпринимателем Саркисяном, пропавшим в последнее время из публичной жизни. Некоторые говорили, что его и вовсе убили, другие ограничивались тем, что он просто уехал из города.
Так или иначе, правительство отреагировало незамедлительно, быстро разыскав виновных в составе нескольких предводителей городских правых и футбольных хулиганов. Впрочем, за неимением никаких доказательств пришлось ограничиться предъявлением тут же состряпанных несерьёзных обвинений, в основном за разжигание розни и тому подобное. Обстановку это одновременно и успокоило и распалило. Недавние события: перестрелки на улице, произошедшее в парке и на площади революции тоже успели обрасти слухами и легендами, чему отменно способствовало полное игнорирование их официальной криминальной хроникой в региональных новостях. Следствием этого всего и стала организованная на День России акция правых, впрочем, обернувшаяся даже большим фарсом, чем обычные мероприятия их сторонников в то время.
После того как заговорщики спустились вниз, они разделились. Кистенёв отправился к себе домой, а Крейтон вместе с Семелесовым отправился домой к последнему «забрать вещи».
Когда они дошли до двери подъезда, Мессеир остался на улице и Алексей поднимался к себе в квартиру один. Он открыл дверь своим ключом и молча вошёл, сразу обнаружив, что его надежды на то что дома никого не будет не оправдались. Только он поднял глаза, когда встал в прихожей и увидел прямо перед собой свою мать. Она продолжала намазывать руки каким-то отвратительно пахнущим кремом, при этом озлобленно смотря на Алексея, будто пытаясь просверлить его насквозь.
— Ну и где ты шлялся? — зло спросила она.
Семелесов поначалу замер, удивлённый тем, что она сейчас не на работе, пока до него болезненно не дошло что сегодня праздник. Он сделал глубокий вдох и, посмотрев на неё исподлобья, выдавил из себя:
— А тебе действительно есть до этого дело?
— Ещё и хамишь, значит.
Он не стал её дослушивать и, не разуваясь, прошёл в дом.
— А ну стой. Стой я сказала!
Семелесов как будто не слышал её и вышел в гостиную. Она двинулась вслед за ним.
— Толя, останови его.
В этот момент из спальни вышел щуплый мужчина лет пятидесяти, с лысиной на макушке и маленькими крысиными глазами, постоянно смотревшими, будто в разные стороны.
— Здравствуйте, дядя Толя, — произнёс Алексей, при этом издевательски кивнув головой изображая поклон.
Мужчина напряжённо посмотрел сначала на юношу потом на его мать. Потом также безрезультатно попробовав призвать его к ответу, в два шага подскочил к нему и схватил за плечо, развернув к себе. Семелесов блеснул озлобленным взглядом прямо в глаза отчима и ударил его под дых. На лице мужчины отобразились боль вперемешку с удивлением. Он даже немного согнулся, но тут же выпрямился и сильнее сжал плечо Алексея и отбросил его на диван.
— Ты что творишь? — крикнула его мать, подходя к Семелесову. — Что с тобой происходит? Ты…
Она вдруг замолчала, когда увидела чёрный пистолет, выпавший из-за пояса юноши. Семелесов попытался взять его и убрать обратно, но отчим схватил оружие одновременно с ним. Алексей вскочил с дивана и, согнувшись, врезался плечом прямо в живот мужчины, при этом всё ещё держась вместе с ним за пистолет. Анатолий отошёл на пару шагов, но быстро смог подхватить Семелесова снизу и, оторвав ненадолго от пола отбросить к стенке.
Семелесов медленно сполз по стене на пол. Рубашка расстегнулась, обнажив белый бинт, который прикрывал рану от метательного ножа, впрочем, никто, по-видимому, не заметил этого. Пистолет вылетел у них обоих из рук и теперь очутился в дверях, ведущих в прихожую. Мужчина, было, наклонился, чтобы поднять его, но вдруг увидел в полуметре от него чёрную как сажа змею, медленно ползшую по линолеуму, подняв свою маленькую головку, с раскрытой пастью из которой высовывался дрожащий раздвоенный язычок.
Анатолий с ужасом одёрнул руку и отошёл назад. Мать Семелесова закричала. И тут со стороны входной двери раздался абсолютно ровный, флегматичный голос.
— Это угольный аспид, самая жуткая из змей, которых доводилось видеть этому миру. Даже не думайте, что сможете сравниться с ним в реакции. Смерть быстрая, но мучительная, предупреждаю сразу, — и после короткой паузы добавил. — Я вижу вы ей нравитесь, жаль, что она выполнит любой мой приказ.
