Превратившись в бесформенный, грязный, кровавый шмат посреди некогда торжественного зала, Элизабет выделялась на фоне окружающего развала обломков стен, мебели и прочего мрачного мусора лишь яркими, светлыми белками глаз, глядевших прямо перед собой. Может, через минуту, или больше, она очень медленно моргнула.
Раздался тихий звук шагов. Откуда-то из окружающей тени вышла мадам Эвелина. Она спокойно поглядела наверх, на оставшуюся часть купола, на висевшие под ним облака и на проглядывавшие сквозь него далёкие звёзды.
– Что же ты натворила, Элизабет?.. – произнесла она. – Все эти дети… и я – верили тебе. Доверяли тебе свои жизни. Помнишь, как мы с тобой мечтали, что однажды мы вылечим их всех, что придёт день, когда… в Фейри Хилл не останется ни одного ребёнка?
Элизабет чуть заметно пошевелилась. Она закрыла глаза и, напрягшись, согнула одну руку в локте.
– Я знаю, кем ты была… тогда. Ты была человеком. Отличным. Что же с тобой стало…
Собрав все силы, Элизабет зажмурилась и оттолкнулась от пола, приподнявшись над ним. Откуда-то сверху раздался раскатистый, оглушительный скрип, и вновь всё затихло.
– Не знаю, могу ли я судить тебя… Но я должна. Потому что больше никто этого не сделает.
Каким-то немыслимым усилием Элизабет удалось подтянуть одну ногу и поставить ступню на пол. Несколько раз при этом её кости угрожающе щёлкнули.
– Но и на мне лежит часть вины… Я твой соучастник. И я же – твой обвинитель.
Поднявшись на одной ноге, Элизабет поставила рядом вторую, чуть не упав при этом, но всё же она устояла и выпрямилась во весь рост, лишь затем чуть-чуть приоткрыв веки. Эвелина стояла прямо перед ней, и на глазах у неё блестели слёзы. Она осторожно обняла Лиззи, измазавшись во всей покрывавшей её тело крови.
– Посмотри на себя, Элизабет… Ты совсем холодная. Твоё сердце не бьётся! – чуть отстранившись, но продолжая держать её плечи, произнесла Эвелина и взглянула в её окровавленное лицо. – И твои глаза. Они выглядят… иначе, – нахмурившись, Эвелина внимательно всматривалась в них, пытаясь понять, что изменилось. – Разве они были не… карими? А теперь – голубые. Совсем как были у…
Вдруг она стала очень серьёзной и даже разочарованной. Она вновь обняла свою старую подругу, не очень уверенно стоявшую на ногах, на этот раз крепче.
– Наши дети ждут нас, Элизабет, – тихо сказала она. – Пойдём к ним.
