Странно, но дверь каюты оказалась приоткрытой и от лёгкого прикосновения тут же скользнула в сторону, открыв путь в узкий слабоосвещённый коридор с гладкими стенами тёмного металла, казавшийся бесконечным в обе стороны. Наугад выбрав направление, Верон вскоре дошёл до элеваторной площадки, где внутри прозрачных труб иногда проплывали вверх-вниз подъёмные капсулы с человеческими фигурами внутри. Увидев этажом выше кого-то, шедшего вдоль ограждения, зоолог окликнул его. Это оказался один из псов. Он остановился, и стало видно, что у него была сломана рука, и её фиксировал сервоортез. Верон помахал ему, но тот не ответил, лишь молча поглядел в ответ.
– Дружище! Что-то мне подсказывает, что ты знаешь, где у них тут медотсек, – произнёс зоолог и, после небольшой паузы, добавил: – Мне бы показать боту пару синяков.
Немного повернувшись, бандит ответил:
– Стой, где стоишь.
Потом он подошёл к одной из лифтовых труб и жестом вызвал капсулу, ещё раз взглянув на Верона сверху вниз, затем вошёл в открывшуюся дверь и спустился на один этаж, пригласив зоолога внутрь, а когда тот вошёл и двери за ним закрылись – добавил:
– Если что, медотсек захвачен.
– Кем? – не понял Верон.
– Ты её не знаешь, – только и ответил пёс. – Я провожу. Нам вниз.
Капсула плавно опустилась на несколько этажей. Затем они прошли немного по ещё одному узкому коридору и оказались наконец у входа в медотсек. Открыв раздвижные двери, бандит крикнул кому-то в помещении:
– Свежая кровь! – затем он легонько подтолкнул Верона внутрь и быстро закрыл двери, оставшись снаружи.
Сидя во вращающемся врачебном кресле возле диагностического пульта, на зоолога усталым взглядом узких чёрных глаз смотрела совсем молодая девушка из псов. Одна сторона её лица была покрыта зарубцевавшейся (видимо, после ожога) кожей, что она не особо старательно пыталась скрыть хвостом прямых чёрных волос, спускавшимся с этой стороны.
Верон поздоровался, но девушка, вместо ответа, сразу подозвала жестом медбота, впрочем, глядя на своего гостя с некоторым интересом. Робот тут же поднял над головой обследуемого шлем с электродами и приветственно выдвинул вперёд две площадки для его ладоней. Через несколько минут в напряжённом молчании девушка удовлетворённым тоном заговорила:
– Кости в норме. Кровообращение почти полностью восстановлено, но может наблюдаться слабость – в ближайшее время физических нагрузок лучше избегать.
– Как тебя зовут? – спросил зоолог.
Поглядев на него, будто обдумывая ответ, девушка произнесла:
– Вэй Лай.
– А меня… – начал было Верон, но она прервала его:
– Я знаю, кто ты.
– Так, кажется, в последнее время я слышу эту фразу слишком часто.
– Не переживай по этому поводу.
– Не то чтобы я…
– Потому что я лечу всех без разбора. Серьёзно. Мне вообще без разницы – люди, животные… Я бы даже таракану капельницу поставила, ну или, там, крысе.
– Хм. Да, спасибо…
– Как-то раз я даже зашивала синта. Кстати, ты знал, что они внутри фиолетовые? Ладно, это шутка. Такие же, как мы. Вообще не отличишь, если б только не зубы на гениталиях. Ладно-ладно, опять шучу. Всё нормально, у синтов они там тоже есть.
Опустив взгляд и не сумев сдержать улыбки, Верон сказал:
– Поразительно, сколько в тебе энергии. Я думал, последние сутки у тебя выдались не из лёгких.
– Да… – с интересом разглядывая его, ответила Вэй Лай. – Честно говоря, я не думала об этом. Просто делаю свою работу. Хотя я спала, наверное, часа четыре… Или два. Пожалуй, ты прав, мне стоит взять отпуск. Пойду, скажу ребятам
Она с шумом встала и сделала пару уверенных шагов в сторону двери, но потом описала круг, развернулась и, плюхнувшись обратно в своё кресло, сказала:
– Ну ладно, опять шучу. Куда же они без меня. Котятки мои слепые. Согласна, на этот раз не так удачно вышло, – она уставилась куда-то вниз, непонятно, изучая что-нибудь, или просто спрятав взгляд, а затем добавила: – Ты, это… Извини, если я много болтаю. Просто ты у меня новенький. На своих-то пацанах я каждую царапину знаю. А вчера их немало прибавилось. Поэтому настроение… сам понимаешь.
– Должно быть, у тебя такое не впервые.
Внимательно глядя на него слегка отсутствующим взглядом, она ответила:
– Я повидала достаточно за последний год. Видела оторванные руки и ноги. Обожжённые тела. Я видела, как живёт, разговаривает и надеется тот, кто завтра жить уже не будет.
– Это тяжело.
– Это невыносимо.
С пониманием опустив голову, Верон тихо произнёс:
– Расскажи мне… что помогает тебе держаться?
В медотсеке повисла звенящая тишина. Но через некоторое время Вэй Лай прервала её, заговорив поначалу нетвёрдым голосом: