Верон сделал шаг, другой вниз с лифтовой платформы и увидел вдалеке, на переднем, обзорном краю сияющего зала Ракеша, который сосредоточенно и напряжённо, морща нос от усилий, пытался починить сломанное колесо небольшой игрушечной машинки. Рядом с ним сидел ребёнок, внимательно следивший за процессом, суя прямо под руки заинтересованный нос. Застыв на несколько мгновений, наблюдая за безуспешными потугами космотехника, мальчик вдруг поднял взгляд, казавшийся отрешённым, и обвёл им всю бурлившую копошением палубу, в какой-то момент выхватив из толпы лицо Верона, и тому показалось, что в этом взгляде он встретил всё-таки не печаль, а теплящуюся, хоть и слабую, надежду. В тот же миг на щеке взволнованного мальчика блеснула слеза, юркнула вниз и разбилась об пол. Сделав третий шаг, зоолог оказался наконец на нём же.
* * *
Струйки пара с шипением вырвались из клапанов нескольких гермодверей, и те распахнулись, выпустив автотрапы, плавно опустившиеся к поверхности низкого причала. Возле него корвет Калагуа, полностью выступив из воды, предстал в своём истинном величии: его чёрный с красноватым оттенком корпус в длину превышал двести метров, а возвышался, наверное, более чем на десять – и неизвестно, сколько ещё оставалось под водой. Корабль, казалось, еле поместился в огромный док, специально рассчитанный на приём судов океанического класса.
На трапах показались люди. Конечно, дети бежали, обгоняя всех по пути и стараясь быстрее остальных оказаться на берегу. Соскальзывая на причал, они взбегали по бетонным лестницам на обзорную площадку на широкой монолитной стене дока, по которой можно было пройти к зданию морского порта, располагавшемуся хоть и на некотором возвышении, но всё же в основании массивной скалы жемчужно-белого цвета, отливавшей перламутром в лучах рассветного солнца. В обе стороны широко раскинулись ряды столь же огромных корабельных доков.
Верон, следуя в общем потоке, поднялся наверх и, на миг остановившись, окинул взглядом розовеющие небеса, а затем весь масштабный портовый комплекс, набрав полную грудь солоноватого воздуха, разгоняемого прибрежным ветром. Люди вокруг – и взрослые, и дети, – все так уверенно шли куда-то, будто зная точный маршрут, непринуждённо болтая о том – о сём и бросая отвлечённые взгляды на окружающую их грандиозную монументальность творений человеческого гения, будто принимая его чудеса как должное, понимая их как декорации, лишь обрамляющие путь каждого из них.
Людской ручеёк, предпочитая гряды ложбинам, в отличие от обычного, протекал снизу вверх, поднимаясь всё выше, но величественное здание морского вокзала над ним только росло, пока наконец не заслонило собой весь небосклон. Тогда люди вошли в него и заполонили всё внутри.
Когда Верон прошёл через высокий центральный портал, в главном атриуме уже всё выглядело так, будто постоянный пассажиропоток и не покидал никогда этих стен: всюду сновали человеческие фигуры, увлечённо обсуждая свои дела, что-то выискивая в помещениях разных этажей; иные, тем временем, восторгались величественными видами скал и моря, открывавшимися наблюдателям смотровых площадок сквозь огромные витражи зала.
Увидел зоолог и тех, кто, не задержавшись в здании, вышел во внутренний двор, где среди природных выступов белого мрамора был разбит сад. Крупные лиловые грозди усыпали ветви невысоких деревьев, и те гнулись к земле, роняя овальные листья в воды лениво журчащих канальцев, одетых в каменную кайму, сновавших промеж окрашенных белой краской стволов. Прямо за садом виднелась расщелина в скале, по которой была налита дорога. Несколько силуэтов шли по её извилистому полотну и с интересом указывали друг другу на что-то впереди. Несколько фигур, одна за другой, скрылись за поворотом, и многие в саду последовали за ними.