Вскоре недалеко от укрепления показался База, двигавшийся перебежками от машины к машине. За ним в более медленном темпе продвигались двое солдат, нёсших тяжёлые огнемёты с запаленными брандспойтами на длинных стволах. Хейзи, заметив их, тут же вскочила и побежала в противоположную сторону, конечно, вызвав на себя атаку последнего из братьев. Это позволило группе Базы оказаться совсем рядом с краем молодого леса, откуда, судя по всему, и вёлся обстрел открытого пространства.
– Не припомню, чтобы я встречал такого громилу, – хриплым голосом произнёс Глик и с усилием подавил кашель, заткнув себе рот тыльной стороной ладони. – Должно быть, этот моложе остальных. И котелок варит. Будь все они такими хитросбитыми, как этот – ни за что не дали бы себя разделить… Тогда вилы бы нам всем.
Инстинктивно пригнувшись от просвистевших выстрелов, капитан добавил:
– Вот дали бы мне сотню таких уродов – я с ними через неделю бы взял Марс или Венеру, не то что Вилвормонт… – Вэй Лай уже не слышала его слов, неотрывно следя за Хейзи, которая, в нескольких десятках метров от них, вжавшись всем телом в защищавший её кусок металла, от напряжения зажмурилась и стиснула зубы, а потом начала бормотать себе под нос:
– Дух, который в тебе, пусть будет на мне вдвойне… – она открыла глаза и несколько раз быстро вдохнула и выдохнула, надув щёки. – Приготовьте путь Господу, прямыми сделайте стези Ему! Я – брошенный камень!..
На миг отсвет огня выхватил из темноты громадный торс молодого синта в чёрном защитном костюме и шлеме с инфовизором. И затем вновь посыпал град выстрелов, тут и там высекая искры из кусков обгрызенного металла.
– Где же наши, малышка? – спросил капитан у Вэй Лай. – Где все ребята?
Раздался крик, заново всколыхнув грохот перестрелки. Хейзи, поняв, что лучше момента уже не будет, тут же рванула в сторону деревьев, мгновенно перемахнув через край тени и скрывшись в ней. Где-то за её спиной вспыхнули языки пламени, рыщущие в поисках своей цели, разрывая тьму и оставляя за собой тлеющие дорожки. Секунды и доли секунд, отведённые ей, неумолимо истекали, возможно, вместе с жизнью очередного солдата, привлёкшего больше внимания. Плотно сжав губы, чтобы вдыхать воздух через нос и издавать меньше звуков, Хейзи, чувствуя край зоны обзора синта, хоть и не видя его самого, сделала несколько удлинённых прыжков, чтобы оказаться вне его поля зрения, а затем с силой оттолкнулась обеими ногами, упав плашмя и немного прокатившись по мокрой траве.
– Честно говоря… – запрокинув голову в попытке пересилить боль, сказал Глик, – даже если кто-то из нас сегодня выживет… Завтра их придёт тысяча… Послезавтра – миллион. Они будут становиться всё лучше и сильнее. Поэтому слишком вы не надейтесь. Положа руку на сердце, я бы выбрал… сегодня.
Замерев на долю секунды, Хейзи перекатилась через плечо, встав на одно колено и взведя ружьё. Она перевела его в автоматический режим и направила в то место посреди деревьев, где, по её расчёту, должен был находиться враг. И тут же открыла огонь. Оружие затрещало, выпуская лавину хищных энергоструй и дымок от перегретого ствола. Когда же, через некоторое время, грохот выстрелов резко затих, сменившись щелчками ограничителя, а облако лёгкого дыма рассеялось, она увидела всего в нескольких метрах перед собой стоявшего во весь рост синта с поднятым визором на шлеме и озарявшей всё его лицо насмешливой улыбкой. Он был абсолютно невредим. Лишь посередине его костюма, на животе, виднелось несколько прогалин от прямых попаданий, очевидно, не нанёсших ему никакого вреда. Несколько мгновений спустя он поднял руку со сжимаемым в ней оружием и направил на Хейзи. А та в ответ встала на ноги, опустила своё ружьё и бросила его на землю перед ногами брата. Она закрыла глаза, ожидая своей участи, и произнесла шёпотом:
– Достойное по делам моим ныне приму… И да будет на всё воля Твоя едина, благая и совершенная.
Раздался громкий щелчок. А мгновение спустя она почувствовала, как веки обдало жаром невиданной силы, и даже сквозь них было видно, что в лесу стало светло как днём. Загудело всё вокруг: воздух, деревья, земля под ногами. Надрывный визг каждой мельчайшей травинки слился в единый протяжный стон трескающейся, распадающейся материи… Но во всём этом рёве недоставало одной неизбежной, как доселе казалось, детали: не было боли, к которой уже было готово сознание. Когда Хейзи решилась открыть глаза, вся земля на десятки метров вокруг была устлана пылающим ковром, а редкие деревья полыхали как факелы. Огонь целиком поглотил могучего синта, и именно его крик стал ядром всеобщего вопля агонии, заполонившего добела озарённый лес.