Вскоре она заметила лежащее прямо в оставленной судном борозде сдавленное тело, у которого не было головы, и всё оно было покрыто рваными ранами. Опустившись возле него на одно колено, она положила свою ладонь на останки его плеча, закрыла глаза и заговорила быстро и чётко:
– Помяни, Господь наш, в вере и надежде моего брата. Ослабь, оставь и прости все его согрешения – вольные и невольные. Избавь его от вечных мук и геенны огненной. Вовеки веков. Аминь.
Затем она встала, немедля ни секунды, взвела ружьё и прежде, чем Верон что-либо понял, сделала три выстрела в лежащее тело.
– Это поколение семь, – сказала она. – У них отличная реакция. Максимальная выносливость. И максимальная живучесть. Могут получить сотню пуль и остаться в строю. Ненадолго, но… долго им, как правило, и не нужно.
Верон, часто дыша, в ужасе смотрел на изувеченные останки синта и молчал.
– Здесь между ними шла перестрелка, – окинув взглядом ближнюю поляну, произнесла Хейзи.
– Между… кем… – начал было зоолог, но вдруг его глаза, привыкшие наконец к сумраку, начали выхватывать из темноты очертания валявшихся тут и там искалеченных и обожжённых дочерна человеческих тел. Он медленно ступал промеж них, и каждый его шаг по болотистой почве сопровождался чвяканием в лужах не то воды, не то крови. Вдруг он несильно споткнулся о незамеченное им в оторопи тело, лежавшее совсем рядом. Бледное лицо мертвеца было обращено к нему в немой гримасе, и зоолог узнал в нём одного из солдат, принесших ему контейнеры с чипами.
Хейзи же, тем временем, уже повернулась в сторону продолжавшихся боёв и пошла, всё ускоряя шаг и громко твердя:
– Господь – Пастырь мой. Я ни в чём не буду нуждаться.
Он покоит меня на злачных пажитях и водит меня к водам тихим,
подкрепляет душу мою, направляет меня на стези правды ради имени Своего. Если я пойду и долиною смертной тени – не убоюсь зла, потому что Ты со мной. Ты приготовил предо мною трапезу в виду врагов моих, умастил елеем голову мою… чаша моя преисполнена.
С последними словами она, выйдя на открытое пространство, вскинула своё энергоружьё и открыла огонь, грохот которого слился воедино с и без того переполнившей мрак ночи гулкой канонадой. Она будто вошла в озарённый огнём купол, внутри которого сверкали беспорядочно выстрелы, отсветы взрывов и вспышки гранат. Солдаты с криками боли и отчаяния сновали туда-сюда, ища себе укрытия, ещё не прошитого насквозь рвущейся сквозь все прорехи яростью орудий, и, не найдя, умирали один за другим в этом огненном вихре.
Впереди была посадочная площадка, прямо посередине которой, словно для насмешки, и приземлился корабль синтов. Оттуда же сейчас вёлся неустанный обстрел окружающей территории. Лишь приглядевшись к огневой точке между несколькими пробитыми корпусами лётной техники, Хейзи поняла: тот, кто находился там, в эпицентре битвы, особо и не пытался скрыться от огня обступившего его со всех сторон противника. Потому что он побеждал.
Высокий, крепко сложённый синт в боевом шлеме с инфравизором появился на виду, выйдя из-за скрывавшего его ионолёта, хоть и с плазмерами в обеих руках, но неспешным, будто прогулочным шагом. Он беспрерывно вёл огонь с обеих рук, стрелявших в разные стороны. Стоило показаться из укрытия лишь краешку солдатской формы бойца ОАО – синту хватало доли секунды бросить на него взгляд, и тут же следовал молниеносный и точный залп, а секунду спустя – ещё взгляд и следующий выстрел, уже в другом направлении. Синт просто игрался с превосходящими силами противника. Он был намного сильнее их. Быстрее. Смертоноснее. Это веселило его. Из-под шлема был виден лишь его рот и выдающийся мощный подбородок… и было видно, что он улыбается, радуясь каждой убитой цели, беспощадно карая за любой неоправданный отблеск надежды очередного героя, возомнившего себя способным перехитрить сверхчеловека, на голову превосходящего обычных людей во всём.
Прекратив стрельбу, присев на одно колено возле первой попавшейся груды металла, только чтобы скрыться из виду, и немного опустив ружьё, Хейзи какое-то время внимательно следила за ним, не отводя глаз и даже не моргая, тихо приговаривая при этом: