Молоток и Гиря, сумевшие подобраться на расстояние атаки, с двух огнемётов поливали его чадящим потоком огненной смеси, ни на миг не сбавляя напора. Наконец, когда показалось, что всё сущее в этом котле уже безвозвратно уничтожено, стоявший возле них с плазмером наготове База поднял руку, и весь этот оглушительный гвалт вдруг затих, оставив после себя только шипение выходивших из древесины и почвы остатков влаги, ставших струйками дыма и пара. Ещё тут и там переливались всполохи огня, и нельзя было рассмотреть, что творилось внутри выжженного пространства, накрытого едкой пеленой. Все замолкли на некоторое время, силясь уловить какое-нибудь движение или звук, но лишь редкий треск лопающихся углей обманчиво срывал на себя их внимание. Решив, что это конец, двое солдат подняли радостный победный крик. Хейзи, тем временем, подняла с земли своё оружие и стала осторожным шагом обходить дымящуюся область, не сводя глаз с перекатов клубящегося дыма.
– Радуйтесь в Господе всегда; ещё скажу: радуйтесь… – бормотала она негромко. – Во свидетели пред вами призываю сегодня небо и землю: жизнь и смерть предложил я тебе, благословение и проклятие…
– Эй, Вспышка! – окликнул её База. – Кажется мы снова тебя обставили!
Молча бросив в ответ невидящий взгляд, она показалась ему неожиданно дезориентированной. И вдруг прямо из эпицентра схлынувшей уже огненной феерии донеслись один за одним несколько глухих ударов, а пару секунд спустя, разогнав сизые клубы и взревев оглушительно и надрывно, оттуда вырвалась бесформенная, потерявшая всякий облик куча обречённой плоти, сочащиеся рваные раны которой покрывали волдыри и копоть. Издавая многоголосый глубокий визг с присвистом от сквозящих множеством отверстий воздухоносных путей, склизкая чумазая глыба с силой вытолкнула себя из облака дыма и пепла, одним броском преодолев расстояние до поспешно опустивших свои огнемёты солдат и вцепившись им в глотки обеими своими руками, вернее, теми обугленными и крошащимися обрубками, что от них оставил безжалостный огонь. В них всё ещё бушевала несознаваемая человеком сила, не оставлявшая несчастным жертвам ни единого шанса на освобождение из мёртвого захвата. На ветру зарделись и вспыхнули новым огнём уже протлевающие в глубину кости, факелами разгорелись остатки его рук вместе со сжимаемыми хрипящими головами Молотка и Гири, ставшими свежей пищей для оголодавшего пламени, а расплавленная кожа тягучими пластами стекала вниз, обжигая всё живое на своём пути. Вскоре их муки завершились. Прошли какие-то секунды. База едва успел сориентироваться за это время и сам не заметил, что он шёл навстречу монстру, стреляя без остановки, всё это время. Подойдя вплотную, он продолжал с силой вдавливать курок уже перегревшегося и щёлкавшего вхолостую оружия, пока синт не рухнул прямо перед ним на колени, а затем – лицом в кровавую грязь.
Но не успел База растерянно окинуть осторожным взглядом затихшее пепелище, ещё недавно зеленевшее свежей травой и молодыми деревьями, как почувствовал мощный удар по ногам и упал наземь, оказавшись лицом к лицу со своим умирающим врагом. Собрав все силы на это последнее движение, синт лишь выпускал остатки воздуха из разрушенных лёгких, бессильно хрипя и понимая, что набрать его вновь уже не получится. Его лицо, покрытое глубокими рытвинами ран и дырявыми прогалинами, едва напоминало человеческое: выжженные веки оголили чёрные чаши глазниц, в которых дрожащие, выщербленные глазные яблоки, одно из которых треснуло надвое, смотрели в разные стороны; нижняя челюсть безвольно болталась, а от ушей вообще ничего не осталось, кроме мазков жидкой плоти. И всё же, собрав непонятно какие силы, не дыша, уже вряд ли видя противника, синт приподнялся на обрубках своих рук и всем весом своего мощного торса навалился на Базу, сдавив тому дыхание. Вывернув голову набок, синт запрокинул её назад, а затем со всего размаху обрушил её вниз и впился острыми обломками зубов и оголённых костей в лицо Базы, проломив его инфоочки. Он вдавливал свою последнюю жертву в землю ударами плеч, пока та не прекратила даже малейшие безнадёжные движения. После чего раздался выстрел, и остатки головы синта разорвало на кусочки. Над его телом стоял Верон, дрожащими руками сжимая фазер и тяжело дыша.
А в нескольких метрах позади вставший из-за своего укрытия капитан Глик медленно опустил дымящийся ствол энерговинтовки. Он неспешно подковылял к зоологу, слегка опустив голову, осмотрел фазер, сжимаемый тем в руках, и, с сомнением глядя Верону в лицо, покачал головой и произнёс:
– С предохранителя не снял. Пора бы тебе, парень, начать потихоньку приходить в себя.