– Я не тебя спрашивал, приятель! – тут же грубо прервал его Глик, коротко зыркнув в ответ недобрым взглядом. Затем он оглядел всех детей, чьи взгляды уже безраздельно были прикованы к нему и происходившему в центре поляны. Он снова взглянул на своего собеседника, поёрзав шеей в неудобном воротнике и вытянув повыше голову. Мальчик, немного нервно сглотнув, тем не менее, через некоторое время нашёл в себе силы тихо ответить:
– Да никто нас не спрашивал…
В установившейся тишине послышались робкие одобрительные шёпотки. Парнишка, немного пошарив глазами по усыпанной жухлой хвоёй земле, продолжил:
– Мы пошли с Отравой, потому что она давала нам поесть и попить. Потому что мадам Эвелина сказала, что о нас позаботятся… лучше, чем сможет она, – он поднял взгляд и продолжил: – А я думаю, что это неправда. И что дальше будет только хуже. И если бы меня спросил хоть кто-то… я бы, наверное, остался в Фейри Хилл.
Полянка утвердительно зашумела.
Окончательно осмелев, мальчик сказал уже более громко, так, чтобы все могли его слышать:
– Поэтому не нужно спрашивать нас ни о чём! Вы с этим опоздали. Лучше уж Вы… научите нас. Как защитить себя. От синтов. От людей. Научите нас всему, что умеете… – он оглядел своих братьев и сестёр, удостоверившись в их одобрении, и, пристально взглянув в лицо капитану, добавил: – Пожалуйста.
На этот раз Глик стоял, молча глядя себе под ноги. Но вскоре он произнёс:
– Вчера я потерял всех своих солдат. Я видел, как некоторые из них умерли в страшных муках. Другие, вполне возможно, остались лежать ранеными в сырой земле и ждать неминуемой смерти, просто потому что у нас не было достаточно времени на сборы и поиски, нужно было уходить тем, кто уцелел. И я не знаю, какой вариант хуже… Какой из трёх.
Капитан медленным шагом пошёл вдоль расступавшихся в стороны перед ним детей.
– Я вёл их за собой, несомненно веря… – продолжал он. – А во что – я теперь не помню. В победу? Над синтами? В самой сути которых лежит то, что они во всём лучше нас?.. Ерунда! Любые варианты кажутся глупыми. Невероятными. А тогда верил каждый из нас. По-настоящему. Невероятное шло за нами вслед… и восхищалось нами.
Он остановился и уставился вдаль невидящим взглядом.
– А каков итог? – нахмурившись, вопрошал пустоту капитан. – Куда привела их всех блестящая судьба?.. Исход, в который никто никогда не верит, но он предрешён.
Некоторое время он молчал. Никто не смел нарушить повисшую тишину.
– Я всегда считал, что меня ведёт голос Разума. Голос Истины, – Глик обвёл пристальным взглядом всех вокруг и остановился на отвечавшем ему мальчишке. – Теперь вот… он говорит, что я должен помочь отвести вас в Цитадель. Пожалуй, я могу это сделать. Пожалуй, я даже смогу научить вас, как толпой запинать одного синта, прежде чем следующий всех вас прикончит. Но… я уже никогда не смогу по-настоящему поверить, что всё было не зря. Что вы окажетесь сильнее всех тех, кто был до вас. Что всё это на самом деле было ради вас. Я не верю в вашу победу, – капитан говорил всё это, внимательно глядя парнишке в глаза. – Так нужен ли вам такой командир?
Повисло напряжённое молчание. Наверное, в этой тишине каждый думал о чём-то своём. Но прищуренные взгляды нескольких девчонок вдруг оказались прикованы к чему-то с одной из сторон поляны, где вдоль кромки густого леса проходила земляная гряда. Всё больше детей, заметив это, обращали свои взгляды в том же направлении, и вскоре всеобщее внимание было сконцентрировано кое на ком, аккуратно спускавшемся на поляну, ступая мягкими лапами по стоптанной хвое.
Усталая, всклокоченная и вся в чём-то измазанная Дора целеустремлённо шла, чуть прихрамывая на одну лапу, не поднимая глаз от земли. Она несла что-то, крепко сжимая свою ношу в пасти. Осторожно поглядывая в стороны, чтобы лавировать между стайками детей, оставаясь не безопасном расстоянии от каждого из них, кошка шла и шла вперёд. Она деловито прошагала мимо Верона, одарив беглым взглядом лишь его ноги, и наконец подошла прямо к капитану Глику, остановившись перед ним и с гордым видом бросив на землю крупную змеиную голову. Сама она легла рядом в позе сфинкса, вытянув передние лапы и многозначительно обнюхивая свою добычу, но явно выражая то, что посылка предназначена не ей.
Глик наблюдал за происходящим с интересом и непониманием, а увидев вблизи принесённое угощение, непроизвольно поморщился от такого зрелища: голова была вся в кровавых ошмётках, разодранные ткани и чешуя трепыхались свисающей бахромой, а нижняя челюсть ненадёжно болталась тонкой загнутой косточкой. Вдруг капитан заметил на себе пристальный взгляд Верона и вопросительно уставился на него в ответ. Зоолог же, подняв брови, негромко и вкрадчиво произнёс:
– Я надеюсь, Вы понимаете, капитан… – он с недвусмысленным намёком кивнул на посылку, – Такое подношение отвергать нельзя.