– Ты не идёшь с нами? – спросил он.
– Неизвестно, сколько времени вы будете пытаться в неё войти. Я могу успеть собрать ещё один урожай. Или два. Или тысячу.
– Вы давно здесь?
– Больше года. Всё это время Дромон пытается получить доступ внутрь. Безрезультатно.
– Так почему вы уверены, что это Цитадель? – удивился капитан.
– Ступай к своему приятелю и спроси его, – слегка раздражённо ответила женщина. – Потом мне расскажешь.
– Так ты не веришь, что это действительно она? – прищурившись, спросил Глик.
Спустя несколько мгновений тишины, Севара сказала:
– Верю.
Вскоре Верон и Глик вышли на крыльцо и увидели собравшуюся небольшими группками под навесом Стаю. Ребята сидели на своих рюкзаках, распределившись компактными полукружками вокруг старшего в своём отделении, который делил и раздавал паёк. Оглядев подразделение, Глик сказал зоологу:
– Вспышка заканчивает облёт и скоро будет здесь. Мы дождёмся её. Выступим через полчаса.
– Да, – согласился тот.
– Думаю, засветло дойдём.
– Должны, – кивнул Верон.
– Деда встретим, покуда назад не вышел.
Зоолог взглянул на Глика, силясь понять, к чему он клонит.
– Если хочешь, конечно, можешь пойти вперёд, – сказал старик.
– Так, ну… пойду вперёд тогда, – задумался и согласился Верон.
– Так… давай, иди.
– Ну вы приходите.
– Иди-иди. Придём.
– Давайте.
Наконец он повернулся и, чуть замешкавшись, подняв голову и осмотрев небо во всех направлениях, пошёл в сторону гор едва заметной тропой в густой траве. Голубое небо затягивалось высокими громадами кучевых облаков. Ветер посвистывал над равниной, совсем как в тот день, когда он отправился обследовать котят Мары. Воздух обвитого зеленью предгорья сладко пьянил кислородом, отчего свои собственные силы казались зоологу неисчерпаемыми. Благоухали розоватые побеги цветущего чабреца.
В тенистом пролеске различать тропу было сложнее, но всё же ход был заметен в полосах мха, перемежавшихся иногда чернеющими прогалинами сбитой подзолистой почвы и сосновых корневищ. На одной из таких прогалин зоолог увидел сложенный из довольно крупных камней столбик, украшенный грубым узором чёрной краски, шедшим прямо поперёк стыков. Вряд ли эта инсталляция имела какое-то отношение к комплексу сооружений Цитадели – скорее, она была похожа на произведение одного из древних местных племён, но так получилось, что тропа проходила прямо через это место.
За следующие минуты пути Верон встретил ещё несколько таких столбиков. Возле каждого из них лежали на земле небольшие кучки ягод и сорванных цветов. Не то чтобы тропа петляла от одного столба к другому, но они встречались то тут, то там по обе её стороны. Тем временем начинал расти уклон, и идти становилось всё труднее. Очередной поворот едва заметной дорожки привел зоолога к рваному каменистому выступу чёрной скалы, густо покрытому несколькими видами мха. Небольшая тенистая поляна перед отвесной каменной стеной, покрытой трещинами вдоль слоёв породы, лежавших под наклоном, была укрыта густыми кронами деревьев и от света, и от ветра, и от дождя.
Непонятно было, куда идти дальше, и Верон остановился. Он внимательно осмотрел поляну, но не увидел нигде вокруг продолжения тропы. Трава была примята, но ничто не указывало на последствия какой-либо человеческой деятельности в этом месте. Не было видно ни следов стоянки, ни ставших уже привычными каменных столбов. Ничего. Пройдясь вокруг пустынной площадки, зоолог лишь упёрся в непреодолимую стену чёрного базальта, покрытую зелёным мхом. В бессилии оглядевшись вокруг, но так и не зацепившись ни за что, способное помочь в поисках дальнейшего пути, он в отчаянии ударил стену кулаком… и пробил её насквозь.
Плотный слой мха оказался тонкой завесой на сетчатой основе, скрывающей проход внутрь скального выступа. Верон тут же дёрнул на себя и оторвал наросший пласт мягкой зелени, затем ещё и ещё, впуская свет внутрь длинного помещения, пребывавшего в кромешной тьме. Наконец он разорвал сеть и открыл проход, тут же ступив на идеально ровный, отшлифованный каменный пол. Как только он оказался внутри, по обе стороны коридора, уходящего в темноту, зажглись у самого пола тусклые оранжевые лучи, подсветившие многолетний слой пыли, в которой виднелась вереница следов. Зоолог двинулся вперёд, и лучи последовали за ним, плавно скользя вдоль стен и сопровождая его. Глаза начинали постепенно привыкать к темноте. Всё меньше становилось оставшееся позади светлое пятно прохода в наружный мир.