Точно… Она помнит, что проспала все сражение, и как потом она пила чай с горным медом в шатре, а Тинь – сладкий нектар, и что Тинь еще вначале их знакомства предположила, что будет между кланами какой-то политический брак для закрепления союза… Но это было все тогда, до того, как она немного привыкла к этому миру, и не только к миру.
– Сердце Дани не занято, – сказала Алиста.
– И судя по ней, оно вряд ли когда-нибудь будет занято, – хмуро заметил Альд.
Алиста недовольно нахмурила брови:
– Оно обязательно растает рядом с любящим мужем.
– С любящим – ключевое слово, – все тем же тоном сказал король, – Ладно, я высказал свое отношение к этому браку еще тогда. Эти две ледяные глыбы, Верест и Дани, бесспорно, стоят друг друга.
Верест и Дани… Варя представила их вместе, и не смогла не признать, что они будут восхитительной парой: утонченный черноволосый, с серебряными прядями у висков, Верестариэль и Даниэль с длинными волосами белее снега. Оба высокие, изящные и недосягаемые, одинаково надменные и насмешливые, с холодными льдинками вместо глаз… Да, Анды и Элсуорты решили правильно! Напыщенные павлины должны держаться друг друга. Испугавшись, что вся гамма чувств отразится на ее лице, Варя поспешила перевести разговор на другую тему, начав расспрашивать об особенностях своего участия в ночи равноденствия.
Она говорила, слушая свой голос как будто со стороны, и продолжала думать о том, что не зря, ой как не зря так настаивало сегодня озеро на исполнении ее самого сокровенного желания…
– Подходим! Выбираем! Необыкновенный кус-кус! Виноград! Дыни! Ум свой съешь, лерра, такой вкусный фрукт! – торговец с бойкими черными глазами нахваливал свой товар Ае, косившись взглядом на двух стражей в ярких, даже пестрых одеждах, неподвижно стоящих за ее спиной.
– Лерра! Взгляните на эти шелка! Виасинские, намасские, абигизские! Бархат из Спенсы, парча! Атлас! Все, что нужно юной лерре – только у меня! – вторил ему продавец тканей.
– Золото! Только самый благородный из металлов в магазине Старого Нахима! – раздавался почти одновременно с этими двумя и многими другими, третий голос, – Все, что угодно красивой лерре! Браслеты, серьги, ожерелья, пояса из намасских монет! Кольца с драгоценными камнями! Взгляните на эти изумруды – точно в тон ваших прекрасных глаз!
– Зачем юной лерре твое занюханное золото! Такой красавице по вкусу более благородные металлы! Лерра! Платина и ириний! Абигизская отделка! Только сегодня скидки для прекрасной лерры!
– Вай! Мое золото ты назвал занюханным! Добрые люди, все знают, что ириний у него выбракованный, а то и поддельный, поэтому и стоит так дешево! Не слушайте его, юная лерра! – Возмущался продавец золота, и его голос тонул в тысяче других голосов, нахваливающих свой товар и поносящих товар соседа.
Ая уже пожалела было, что решила срезать путь к караван-фонтану и пошла через рыночные ряды. Рынок в Лонге – это было что-то из ряда вон выходящее, когда она увидела его впервые, ей показалось, что она спит и видит какой-то совершенно невозможный сон: ни на одном из островов Цветущего Архипелага ей не приходилось встречать такого огромного количества людей. На официальных приемах, балах, праздниках и прочих торжественных мероприятиях, эльфы, собираясь вместе, никогда не вели себя подобным возрастом – они во всем отличались от людей. В Лонге Ае приходилось семимильными шагами наверстывать то, о чем не писалось в ее книгах – люди сильно отличались от эльфов. Они выглядели, говорили, держались и даже пахли по-другому, они казались совершенно дикими и примитивными по сравнению с привычным ей обществом, но было в них что-то другое, что-то, что привлекало Аю и одновременно заставляло держать с ними дистанцию – что-то, она сама еще не понимала, что именно.
От запахов тысяч специй, фруктов, орехов, сладких треугольничков, пахлавы, щербета и прочих сладостей вперемешку с тяжелыми, чуть сладковатыми запахами мяса и рыбы, у девушки закружилась голова и она почувствовала, что еще немного – и стражам придется нести ее. Встряхнувшись, крепко сжав кулаки, она оглянулась и ободряюще кивнула сопровождающим ее жрецам, мол, со мной все в порядке, девушка прибавила шагу – ей оставалось миновать всего пару рядов.
Тут и там мелькали разноцветные покрывала женщин, просторные, светлые одежды мужчин, торговцы продолжали зазывать ее сотней голосов, и она уже не понимала, кто из них что говорит – все звуки сливались в один, тянущийся фоном параллельно с ее передвижением по рыночной площади, звук.
От взгляда Аи не укрывалось и то, что, не смотря на бойкие голоса торговцев, в глазах их мелькает страх, только лишь они завидят ее, и нахваливают они свой товар больше для того, чтобы не выделяться из общей массы, не привлечь, упаси боги, ее особое внимание. А что касается остальных горожан, то они откровенно шарахаются от нее и стремятся не попадаться ей на пути.