— Э-нет, парень, — возразил старик, нравоучительно покачав пальцем. — Каждая смертная жизнь во власти Каланны и Нсарааши. Великая Каланна способна лишь менять эти мелочные жизни в их книгах, а вот Нсарааши — направляет, ведёт тропкой через дремучий лес времени.
Он потряс практически соединёнными ладонями, словно прорубая эту самую тропу через метафорический лес.
— А Хорм совсем другой. Он всего лишь проводник в мир мёртвых для тех, чья тропа подошла к концу. Так что, без сомнений, и тебя, и меня в эту старенькую лодчонку привела именно она. Нсарааши. В смертной жизни из Богов только она твоя спутница. Правда… выглядишь ты уж больно одиноким, — задумчиво заметил старик. — Неужто и в правду один ты?
— Да есть тут одна, — натирая шею, ответил Ака. — Вот только не знаю, она ли меня отправила в плаванье…
Он замер. Слегка хрипловатый и уставший старческий голос за время небольшой лекции по Калланизму стал более сильным, звонким и твёрдым.
— И что же ты планируешь делать дальше, Ака?
Ака медленно поднял взгляд на говорившего. Вместо рыбака перед ним сидел тот, в чьё присутствие он никак не мог поверить. Из-за нереальности происходившего Ака долго таращился на того, чей внешний вид ничем не отличался от множества посвящённых ему статуй. На нём были угольно-чёрные брюки, а также длинный плащ с серебристыми вставками и глубоким, широким капюшоном с заострённым концом. Под распахнутыми полами через широкую матово-серебристую грудь шёл рваный и косой шрам. Уткнув локти в колени, неожиданный гость слегка наклонился вперёд и сцепил пальцы перед лицом, большую часть которого скрывал сгустившийся мрак капюшона. Из-под него выделялся лишь густо заросший подбородок в цвет одежды, практически неотличимый по цвету от кожи. Ака буквально чувствовал на себе пристальный и любопытный взгляд из-под капюшона, с интересом ожидавший первой реакции. А ещё он готов был поклясться, что оттуда на него смотрела пара светившихся изумрудом глаз.
Исходившая от него аура ужасала Аку, давила и буквально кричала, что смертный ему не ровня. Однако он ощущал, что эта самая аура нисколько не враждебна к нему. Однако с каждой секундой его наполняли эмоции, совершенно далёкие от спокойствия.
— Свалить от тебя подальше, — спустя время Ака ответил на вопрос и начал подниматься.
— В твоей семье не учили, как разговаривать с Богом?
Из-под капюшона раздалась снисходительная усмешка.
— Только их убийца не заслуживает этого, — присев на лавку за собой, Ака сжал кулаки и сильнее прижал рубашку к ране.
— Я не убивал их, — сухо и без намёка на эмоции парировал Бог.
Не выдержав, Ака вскочил, вытягивая свободной рукой меч. Он сразу же подался вперёд, вонзая остриё в шею Хорма. Клинок без труда вошёл в плоть и натянул плащ сзади, но неожиданно застрял. При этом сам Бог даже не шелохнулся. Ака дёрнул фиркарум назад, однако тот засел намертво. У него даже возникло ощущение, что перед ним не высшее существо, а всего лишь безжизненная кукла, неспособная почувствовать боль. От этого злость внутри него лишь усилилась, пробуждая годами копившиеся эмоции.
— Они мертвы!!! — заорал Ака, вновь дёрнув меч на себя. — Мертвы! Из-за тебя!!! Это ты их убил!
Отпустив рукоять, Ака сжал руку в кулак и ударил Бога по лицу. Тот ответил лишь камнеподобностью плоти, от чего он вскрикнул от боли. А затем нанёс ещё один удар, но уже другой рукой.
— Ты разрушил мою жизнь! Ты во всём виноват! Убирайся!..
Каменное изваяние перед ним впервые с последней реплики подало признаки жизни, перехватив в четвёртый раз занесённый над ним кулак.
— Я не люблю, когда в меня тычут острым, — спокойно заметил Хорм, словно торчавший из шеи меч ему нисколько не мешал.
Бушевавшая в Аке ярость моментально смешалась со страхом. Задрожав всем телом ни сколько от холода, сколько от осознания только что случившегося, он подумал о том, что лучше бы и вовсе утонул, чем почувствовать на себе ярость Бога. Немного помедлив и не отпустив пойманный ранее кулак, Хорм свободной рукой подцепил пальцем гарду в паре сантиметров горла и без какого-либо труда выдернул её. Одновременно с этим он легко толкнул Аку назад. Не удержавшись, тот болезненно приземлился на прежнее место, после чего, тяжело дыша, стёр проступившие слёзы.
— Проваливай отсюда! — он предпринял ещё одну попытку прогнать Бога.
Подняв валявшийся у ног меч, он запустил им в того, кого ненавидел больше всех в своей жизни. Перехватив оружие за лезвие у самого лица, Хорм отбросил его обратно и вернулся в исходную позу. На его шее не осталось даже какого-либо следа или раны.
— Это — моя лодка, — резонно заметил он.
— Тогда я сам свалю.
Ака подобрал меч и встал, собравшись добраться вплавь до берега. Лодка вздрогнула, от чего его едва не выкинуло за борт. Вернув равновесие, он увидел застывшую в воздухе перед собой птицу. Не сразу, но осознал, что исчезли все звуки и ветер, а лодка перестала качаться, словно вмёрзла в лёд, хотя река попросту замерла. Как и всё окружавшее их пространство.
— Нам надо поговорить, Ака. Сядь.
