С самого настоящего появления его речь нисколько не изменилась — всё тот же ровный и спокойный голос, словно именно такую реакцию он и предвидел.
— И для этого ты остановил время? Чего бы ты от меня ни хотел, я в этом не участвую.
— Время мне неподвластно.
Хорм указал пальцем куда-то себе за спину. Приглядевшись, Ака увидел там едва заметный на фоне неба белый шпиль.
— Ты знаешь, что в каждом храме Ринен Тата на восточной стороне есть башня, а на её вершине — комната с окном на восток, в которой высшие саны Ринен Тата придаются молитвам Каланне?
Нехотя, но Ака слушал его непонятную болтовню, встав посреди лодки. Он не мог решить, что именно ему делать — оставаться и слушать или попытаться пройтись по реке до берега. Мстить за смерть матери и брата было бесполезно — он уже понял, что ему не тягаться с Богом.
— Они такие забавные, — Хорм хмыкнул. — Словно пара десятков метров над землёй возвышают их над прочими смертными.
— Говори прямо!
— Отправляйся в ту комнату на вершине восточной башни.
— Зачем?
— Сабиарис сейчас там. А после заката будет уже поздно её спасать.
— Это не она меня столкнула в реку? — он облегчённо вздохнул. — Да и зачем тебе вообще появляться передо мной сейчас, спустя тринадцать лет этого кошмара?
Хорм не ответил. Привстав, подошёл вплотную. От этого Ака был вынужден отступить и плюхнуться на лавку позади себя. Под Хормом появилась лавочка из застывшего в воздухе чёрного песка. Сев на неё, тот слегка задрал капюшон и посмотрел на Аку свинцовыми глазами с чёрными вкрапинами. От этого Ака понял, что иллюзия изумрудного свечения была лишь игрой его собственного воображения. На сияющем лице Хорма вместе с лёгкой улыбкой оказалось несколько небольших шрамов, чего никогда не наблюдалось на статуях, которые изображали его самим совершенством. На вид он казался чуть старше Аки, хотя народ шагни почитал его ещё с древних времён, задолго до появления письменности.
— Когда мы только появились в этом мире, в отличие от остальных, я путешествовал. И однажды я почувствовал скопление душ вдали от берега. Так я нашёл твоих предков. Двадцать шесть деревень на семи отдалённых островах в океане. Я провёл на тех островах пятьдесят три года. Их культура, обычаи и традиции очень сильно отличались от остальных того времени. Ты знал, что главного бога тех островитян звали Лгулгуа́нь? Да я лучше бы умер, чем дал себя назвать таким ужасным именем!
Хорм искренне засмеялся, обнажив чёрные зубы. Пытаясь подавить смех, он прикрыл лицо одной рукой, а потом провёл ею сверху вниз, словно сбрасывая весёлое настроение.
— А ещё вместо сетей и удочек при ловле рыбы шагни использовали такие деревянные дубины, — разведя руки в стороны, Хорм продемонстрировал размер первобытных орудий. — Они замирали в лагуне как настоящие статуи, а потом как бабахнут!
Хорм резко хлопнул в ладони. Ака вздрогнул и слегка отодвинулся назад. Он наблюдал, как вырвавшаяся из ладоней Бога чёрная пыль начала медленно оседать на дно лодки. А тот, казалось, не замечал его испуга, продолжая свою историю:
— Брызг от такой рыбалки было больше, чем пользы. Я помогал им, учил новому, и со временем этот ужасный и мерзкий Лгулгуань, — Хорм проговорил последнюю фразу едким и саркастическим тоном, — и прочие идолы исчезли из их жизни.
Хорм говорил с таким азартом, словно даже спустя огромное количество времени те события для него случились только вчера. Нехотя, но Ака заинтересовался неизвестной никому из смертных историей о первобытных шагни. От чего-то он верил, что слова ненавистного ему Бога — правда.
— Потом я помог им перебраться на континент, — не без гордости сказал Хорм. — Спустя тысячи лет они разрослись, стали самым сильным многочисленным народом в мире, подняли восстание против Ре-лиана, целую эпоху господствовали на Тануане… но…
Хорм невесело скривился. Ака и сам прекрасно знал, что случилось после эпохи господства Шоара. Тогда империю разодрала гражданская война, а «самый сильный и многочисленный народ в мире» превратился в малочисленный сброд беззащитных бродяг без дома и родины. И стоило шагни начать постепенно отстраиваться заново, как…
— …Агараты вас чуть не добили в Нон-Гаре, — вслух и одновременно с мыслями Аки закончил Хорм чёрную историю шоарского народа. А потом он задумчиво посмотрел на Аку и медленно улыбнулся. — Но посмотри на себя! Вы всё ещё живы, — с ноткой гордости заметил Бог. — Вы, наследие поклонников Лгулгуаня, до сих пор боритесь за гордое имя того племени Шоар. И чтобы чёрно-красное знамя Шоара снова засияло, ты должен спасти сабиариса.
Ака застыл, подобно Хорму, когда он ранее использовал того как форму для битья. Он никак не ожидал, что взявшая начало в древние времена история свернёт в сторону возрождения Шоара — мечта, которую шагни лелеяли уже множество поколений. И теперь он ломал голову над тем, как спасение Урры могло сделать эту мечту явью. Размышления стали затягиваться, и полный усталости вздох прервал его.
