Морально-этическая сторона такого предприятия Сороку не беспокоила. Без наркоманов никогда бы не появились наркоторговцы, ибо спрос всегда рождает предложение, а не наоборот. Теневой бизнес, частью которого он стал, не причина, а следствие. Следствие деградации человеческого социума. Есть же те, кто готов травиться и отваливать немыслимые бабки за саморазрушение? Почему бы и не воспользоваться такой слабохарактерностью? Эти люди больше ни на что не годны. Мир даже не заметит такой утраты. Так что пусть курят и подыхают. Не продадут люди Волка – продадут другие. Продадут другие – и заработают другие. Ты же останешься у разбитого корыта, зато с чистыми помыслами. А когда единственное, что имеет вес в нашем насквозь прогнившем мире, это деньги, то стоит задаться вопросом: эта сраная совесть – она тебе вообще нужна?
Сорока, недолго думая, порешал, что нет.
Но кошки все равно не переставая скреблись на душе.
– Хорошая тема! – Это Сиплый похвалил свои отвратительные папиросы. – Согласись, вставляет?
– Блевотня.
– Полно тебе, солдатик, – издевательски пробасил Сиплый. – Что дорогое курево смоли, что контрафакт, а все равно скопытишься от рака легких. Только лавэ этим коммерсантам меньше занесешь. – Он воткнул лопату в стылую почву. – А? Хрен с тобой. С этим разгребли. Все пучком?
– Угу.
– Это уже пятый за неделю. Рабы мрут, как мухи. Надо с Волком перетереть, чтобы озаботился, а то своих пацанов припахивать прижмет.
– Тут уж сами решайте. Мне нечего сказать. Я как был «солдатиком», так им и остался. А солдат выполняет приказы и держит свое мнение при себе.
– Красавчик, Сорока.
– Сиплый, что будет с этим армянином? Суреном… как его там? Везунчиком?
– А черт его знает, что с этим бакланом делать. Ничего путного от него не добились. Волк запретил ему ноготочки выдергивать, так что он уже вряд ли расколется. Кремень, мать твою. Ждем стрелку с «Ударом», а потом его вместе со всеми мусорами и похороним в одной яме, где ему самое место. А что, что-то против имеешь, да?
– Донести до сведения хочу, что на нем армейская форма. Эсбэушная. К чему клоню, допрешь? СБУ нас и без того не любит. Зачем давать лишний повод для ответки? Вспомни Зимовище. Вояки постреливали новичков, но к Валерьевичу на порог не лезли, пока он сам не рискнул нагадить им под дверь… – Сорока сухо закашлялся, выплевывая легкие. – Бляха! От соломы твоей… Нам бы дела ворочать, а не играть в войнушку с государством.
– Свое мнение при себе держишь, солдат хренов? Фуфлыжник ты, получается. А, пофиг. Мы и так с ними разосремся, потому что «Удар» ходил и ходит под мусорами.
– Это слухи. Мы сотрудничали с СБУ, но я бы не сказал, что мы под ними ходили.
– Короче, не парь мне черепушку. Задолбал тут расклады обрисовывать. Ты лопаты в сарай отнеси, а потом к Волку чеши, он с тобой побазарить хотел, ствол там путный выдать, чтобы ты нам помог петухов под шконарь загнать.
– Побазарить? О чем?
– Кумекаю, что хочет поинтересоваться, не дрогнет ли у тебя ручка валить своих недавних корешков.
– Ладно…
– Прохладно, ля! Короче, поканал я отсюда, у меня своих дел до хрена и больше. Надо еще разок попробовать достучаться до этого чухана. Выложит че, может. Ты это, лопаты унеси, не забудь! И к Волку!
Сорока сплюнул горькой слюной на окровавленное тряпье погибшего раба с плантаций. Этим неудачником был совсем еще молодой пацанчик – один из когорты «зеленых», тех самых новичков, что еще зачем-то лезли за ограду, чтобы оказаться в этом Проклятом Месте. И ему не повезло засветиться в этих краях и быть пойманным Охотниками, которые под угрозой жестокой расправы припахали его работать на благо преступного наркобизнеса.
Охотники – серьезные ребята: спецы, если это слово применимо к уголовникам, из группы, что занималась сбором припасов для всего лагеря, разбитого близ старого хутора. Они разворовывали дома, совершали набеги на сталкерские стоянки, грабили одиночек – или целые команды, тут уж как повезет. Охотились еще – они с охоты и начали в принципе, отчего их так и прозвали, а потом уже прижилось. В общем, промышляли всем, чем можно было. Их уважали и ценили, они стали такой местечковой элитой. И вооружены они были под стать. От зависти к их арсеналу – только зубы стиснуть. Сороке бы одну такую пушку – и можно ничего не бояться. Хотя бы тот заграничный пистолет-пулемет или мощное американское помповое ружье. Это же не чета его простому «стечкину» и ножу, что достался по милости наемника Коннора…
Эх, вот еще! Воспоминания о делах давно минувших дней так некстати накрыли с головой.
Коннор – судья, присяжный и палач.
Сорока вел далеко не праведную жизнь. Он предал всё и всех, когда согласился на авантюру в Карьере. Это «маленькое дельце» казалось отличным приработком. Прибавку-то к жалованью оно принесло, но судьбу поломало. Все завертелось с этого момента. Знал бы, чем все обернется, никогда бы не пошел на сделку.
Когда-то давно он был идейным бойцом.
Когда-то давно он сражался за нечто большее, чем грязные деньги.
