Вся разношерстная компания прошла по длинному коридору с обшарпанными стенами, размалеванными граффити, а после подошла к двери, за которой находилась уютная комнатушка, где стоял круглый стол и шесть стульев.
Турко по-хозяйски ввалился в переговорную комнату, сразу же приказав своим солдатам рассредоточиться по помещению. Волк проигнорировал такую наглость, и они сухо обменялись рукопожатиями.
– Ты здесь всем заправляешь? – фальшиво улыбнулся генерал. – Представлял по-другому. Какой-то ты молодой, да и не выглядишь как типичный представитель вонючего зверинца. Опрятно даже.
– Сочту за комплимент…
За столом ждали двое – Сиплый (тот, кому Волк хоть немного, но доверял) и Сорока (тот, кто был знаком с Турко уже очень давно, а значит, мог как-то повлиять на благоприятный исход переговоров). Ну, по крайней мере Волк надеялся на это.
– Все в сборе? – Волк присел между своими людьми. – Подождем кого-нибудь или начнем?
– Достаточно переговорщиков, – резюмировал Турко. – Давай, начинай.
– Ты сядь, в ногах правды нет.
– Я, пожалуй, откажусь.
Пятеро телохранителей Турко выполнили поручение лидера. Трое из них зашли браткам за спины и скрестили пальцы на своих автоматных ремнях, а двое перекрыли своими массивными тушами единственный выход. Больше в комнате никого не было, остальные «ударовцы» ошивались на улице, чем изрядно нервировали обитателей хутора.
– Меня напрягают твои кенты, – сказал Волк. – Мы так не договаривались…
– Видишь ли, Волк, мне насрать на то, о чем мы там договаривались, а о чем не договаривались, – проговорил Турко добродушным голосом. – Это политика! Привыкай! Вот так и надо налаживать дипломатические отношения с новыми друзьями. Пойми ты, я никогда не позволю себе унижаться перед таким мусором, как ты и твоя шайка-лейка. Или что ты там думал? Что я буду пресмыкаться перед тобой, сосунок? Да ты уже меня выбесил! Тем, что я был вынужден оторваться от своих дел и явиться сюда… ох, вашу мать! Зачем нужно было доводить до крайности? Зачем, Волчонок?
– Я… ты сам предложил… сказал, что вы придете… обсудить условия передачи заложника…
– Да, но помимо этого я пришел сюда, потому что не намерен терпеть то, что вы здесь вытворяете. Думаешь, я ничего не знаю про ваши плантации?
– О чем ты?
– Ты прекрасно понимаешь, о чем я, щенок.
– А какого хрена я должен перед тобой отчитываться?
– Ты, наверное, не врубаешься, что сейчас происходит. Это мой мир, мальчик. Оглянись вокруг! Больше нет крупных группировок, я подмял под себя все! «Анархисты» разбиты, вы раздроблены на мелкие группки, а нейтралы сбились в стаи и грызутся друг с другом. Они не могут представлять собой какую-либо силу. Теперь мы властители Зоны. Нам принадлежит все! А у вас есть два выхода! Только два! Приспособиться или умереть. Выбирай, болезный.
Сорока потянулся к своему «макарову». Он старался оставаться незамеченным, действовать осторожно. Как бы паршиво он ни относился к преступникам, как бы ни презирал их, но Турко он презирал больше, чем кого-либо. Что, если в этом и была заключена великая шутка Вселенной? Что, если в тот день Коннор помиловал его, чтобы как раз сейчас он воспользовался отличным шансом поквитаться за смерть Юры Захаренко? Всего один выстрел, а там – будь что будет. Что-то полезное он в своей жизни сделает…
– Ты что, угрожаешь мне в моем же доме, мент? Я проявил доверие! Я оказал тебе гостеприимство, впустил под свою крышу, а ты решил, что имеешь здесь хоть какую-то власть? Нет, это ты не врубаешься, что вокруг…
– У меня нет на это времени. Попробуем иначе, сука. Первое впечатление – оно самое важное! Оно определяет отношение туповатого индивида к тебе, определяет отношение к твоей личности. – Турко выхватил из-за пояса кинжал. – Иногда овцы не понимают элементарных вещей и создают себе обманчивый образ. Но я самый честный сукин сын на планете! Та-та его!
Короткий замах – тычок прикладом.
Сорока уткнулся лбом в столешницу.
Перед глазами все поплыло, а он даже не сообразил, что стряслось.
– Только рискни хоть что-то вытворить, стрелок ворошиловский! – прошипел Сороке на ухо разоруживший его боевик. – Мигом пристрелю, – и подкрепил свои слова тем, что вдавил ему в висок пистолетный глушитель. – Ты нас предал, а у нас с предателями разговор короткий.
– Волка! – оскалился Турко. – Ко мне! Сюда! Итак, дамы и господа, сегодня мы назначаем перевыборы!
Один из солдат «Удара», тот самый, кого Турко позвал по фамилии, схватил Волка за волосы, выволок его из-за стола в центр комнаты и несколько раз заехал ему в лицо кулаком.
Сиплый даже не предпринял попытку вмешаться, он с каким-то странным интересом наблюдал за развернувшейся сценой.
– Пусти, сука! – Волк брыкался, кровь из разбитого носа капала у него с подбородка. – Ты пожалеешь, фараон драный! Сорока, Сиплый! Пристрелите его! Пристрелите, я приказываю! – Он еще раз дернулся, но держали его крепко. – Помогите мне!
