Огонек не отказался бы от глотка крепкого, ядреного шотландского виски приятно-янтарного цвета, чтобы унять расшалившиеся нервы и преисполниться решимостью, как это случалось с ним после каждой попойки. Но, к великому сожалению, губу пришлось закатать: фляжку с «целебным отваром», что помогал свершать героические поступки, бандиты забрали у него еще в домике Малинина, где их с Суреном и прижали. Скоты, как еще их назвать?
Бывший анархист, который так и не избавился от опасных нашивок, подполз как можно ближе к автомобилю. Выждал несколько минут, взял на изготовку автомат, а затем жестом показал Скай «начали» и, вскочив на ноги, побежал к припаркованному «Рено».
– Из машины! Быстро-быстро! – и дал короткую очередь по решетке радиатора. – Вышел из машины, мать твою! Живо, живо, я сказал!
Из-под капота, шипя, взвился столб пара…
Водитель заблокировал замки и потянулся к своей кобуре…
Однако приклад очень легко преодолел триплекс – мелкие осколки осыпали сиденье и человека с майорскими погонами на плечах, находящегося за рулем. Ему не хватило доли секунды, чтобы успеть схватиться за спасительную пистолетную рукоять, а потому оставалось лишь громко выругаться.
– Не дергайся! Не дергайся, сука, я же шмальну! – заорал Огонек, вдавив ствол «ударовцу» в висок. – Пацан, ты в тачке! В тачке остался! – велел он пассажиру. – Вот, так и сиди! Умница!
– Придурки, вы хоть знаете, чья это машина…
– Заткнись! – Огонек просунул руку в салон и дернул дверь. – Знаю! Сам выйдешь или помочь?
– Выйду, выйду…
– Ствол на пассажирское. Положил! И без глупостей! И нож. И всё туда сложил. А теперь медленно выходи.
– Турко не даст вам уйти. Вы его любимое корыто расхреначили…
– Во, блин, совсем обнаглели! Срал я на твоего Турко. И на тебя! Вы окончательно берега попутали. Настолько, блин, уверовали в свою безнаказанность, что даже не позаботились о безопасности? Бронестёкла там поставить, не? Или вы тут решили, что, раз вы в красно-черном ходите, то бессмертные? Что даже можно в окна не смотреть? Что вас никто не рискнет окружить, да?
– Нет. Просто я не думал, что найдется бессмертный идиот, который рискнет хотя бы пискнуть в сторону генерала после всей той демонстрации…
– А он нашелся! Медленно выходи!
Майор, держа ладони на затылке, вышел из кроссовера и сразу же закашлялся от сильного удара в солнечное сплетение.
– Скай! Разоружай его! – Огонек прицелился в подростка на заднем диване. – Без резких движений, о’кей? С тобой мы еще разберемся. Узнаем, кто ты такой и что ты забыл в этой галимой понторезке короткоствола Турко!
Скай очень быстро справилась с задачей.
– Обыскала. Он пустой. Всё, что у него было, он оставил в машине. Негусто.
– Супер! Значит, в тачке еще что-то есть. Я прав? – Огонек подсек противника и известил упавшего на спину майора: – Разберем ее по болтику, если надо будет. Скай, пока расспроси мало́го. Вытащи из него все, что сможешь. А я побалакаю с нашим другом. – Он присел рядом с майором на корточки. – Ну, привет. Пашка Водопьянов, я прав?
– Прав…
– Ты меня помнишь, майор?
– Не особо. Я тебя арестовывал? Или ты из «Анархистов»? Да, точно. Вон же ваши нашивки. «Анархизм означает освобождение разума от навязанных социумом устоев». Ты серьезно нашил это на нагрудном кармане? Клоун. Еще и с этой шлюхой тут…
– Если ты, падаль, еще хоть раз посмеешь оскорбить женщину в моем присутствии, я на тебе живого места не оставлю… – прорычал Огонек. – Не помнишь? А надо бы. Гришка я. Огонек.
– Ты?..
– Я.
– Ты же должен быть на хуторе…
– А я вот он. Стою тут, красивый такой, в белом пальто. Так вы лично за нами пришли, да? Я-то думал, зачем это бандиты возились со мной и Везунчиком, коли можно просто ограбить и пришибить, как они обычно и делали? А они у вас подсасывают. Во номер, а! Ха-ха, блин. Ты мне сейчас расскажешь, сколько ваших в бандитском лагере, а я позволю прожить тебе немного дольше. Или столько, сколько отведено, если Турко не завалит тебя за предательство…
Водопьянов плюнул Огоньку в лицо. Тот утерся. И подавил в себе острое желание пристрелить бесстрашного «ударовца».
– Это ты зря, конечно…
Нельзя. Пока нельзя.
Огонек продумал запасной план, коли напасть из засады не выгорит. А план «Б» предполагал торги. Но если он сейчас спустит курок, то ему будет попросту некого обменивать на жизнь Сурена Алабяна, человека, с которым его свела сама судьба…
Одно кольцо наручников защелкнулось на правом запястье Павла Водопьянова, перечеркнув татуировку «Никто, кроме нас», второе же – на руле автомобиля.
– Твоими же кандалами. – Огонек обыскал бойца и забрал из чехла ключ. – Ты здесь надолго застрял.
– Судьба – ироничная сука, – флегматично ответил майор.
– Это точно, Паша. Ты найди пока, чем себя развлечь, а я пойду и посмотрю, что ты нам подарил. Не скучай.
В багажнике «Рено» нашлись навороченные импортные автоматы, рядом с ними лежали несколько полностью заряженных магазинов. Там же, в багажнике, обнаружились и снайперские винтовки, но пустые – патроны были распиханы по коробкам, а не снаряжены в обоймы.
