– Но в ту ночь, когда Коннор раскроил твою тупую башку, не защитили же… – Он проверил весла. – Ни пуха! – и потянул не внушающее доверия плавсредство в воду.
КПК тренькнул.
Огонек плеснул себе водки из фляжки, которую нашел в бардачке, в одноразовый пластиковый стаканчик. Выпил залпом, не закусывая, только рукавом занюхал да поморщился. Сделал он это не пьянства ради, а чтобы согреться. Вечная осень в Зоне – это не красивая метафора, а сухой факт. Сырость и этот мерзкий холод сильно доканывали поджигателя.
Так что приходилось спасаться так, как умел.
– Чертова бодяга, какое же дерьмо, – причитал он, вновь наполняя стакан на четверть. – Хорошо бы шотландского виски, – и покривился от горлодерки.
Сверился с часами на экране своего наладонника – был уже полдень.
«Как незаметно пролетело время…»
– Не стреляйте! – крикнул кто-то из-за елей. – Я не хочу неприятностей! Я пришел с миром…
Искатель узнал голос, но все равно насторожился и приготовился к атаке, а Скай расчехлила свой револьвер.
На лесную поляну, сквозь выросшую практически до пояса пожухлую траву, вышел тот, кто предупредил двух бывалых сталкеров о своем присутствии.
И его было не узнать…
– Ах ты ж е-мое…
Андрей выглядел ужасно: его длинные темно-русые волосы лежали спутанно, были грязными, сальными, на лице красовался зловещего вида рубец, правый глаз скрыт за черной повязкой. Одежда выглядела ничуть не лучше: его ветровка и джинсы представляли собой рваное рубище, покрытое запекшейся кровью, а сквозь прорехи проглядывало исполосованное шрамами и усыпанное синяками тело.
– Чего рты пораскрывали? Что, не признали меня, не рады?
Двое друзей, что пережили долгую разлуку, стояли вместе, прижимались друг к другу, словно в последний раз…
И молчали… Молчали о самом важном, самом сокровенном.
Раны на лице Андрея защипало от соленого – с души свалился огромный валун.
– А я уже и не думала, – всхлипнула Скай, – что увижу тебя живым. Я… когда писала тебе, не надеялась, что ты ответишь… думала, что ты… – Она потупила взгляд. – Сбой в Сети, что это не ты…
– Ну, всё, всё, тише, солнышко. – Он погладил ее по волосам, перебрал их в своих черных от грязи и копоти пальцах. – Все хорошо. Теперь все хорошо. Эй! Неужели ты забыла, что я всегда любил обманывать ожидания?
– Если бы еще и ты… – Девушка мазала слезами его изорванную куртку. – Если бы еще и ты… после того, что с Рахманом… после всех наших… и после того, как Коннор… – Уже не контролируя себя, она громко расплакалась. – Я бы просто не пережила.
– Господи… – Андрей еще крепче прижал Скай к себе. – Прости меня… прошу тебя, прости…
– За что?..
– За то, что меня не было рядом, чтобы их защитить…
– Нет! Это не твоя вина! Только не смей винить себя, Рэй…
– Моя, зай. Но спасибо тебе, что пытаешься успокоить. Я это ценю.
– В этом виноват лишь один человек. И мы оба знаем кто.
– Он ответит за содеянное. – Андрей зажмурился. – Что случилось с Коннором? Что с ним, Скай? – Он понимал, что сейчас неподходящий момент, чтобы задавать такие вопросы, но слова сами по себе сорвались с его губ.
– Он ушел как герой… несмотря на то, что бросил меня в… в одиночестве.
– Солнышко, мне так жаль. Мы же переписывались… я знал, знал, что он был тебе небезразличен. Черт, не нахожу, что и сказать…
Поддержать бы, хоть как-то помочь, хоть что-то высказать, но в голове было глухо. Андрей лгал ей – и лгал себе. Уж в чем в чем, а во лжи он преуспел. Не жаль ему ни черта – и не было никогда. Рэй с уважением относился к нелюдимому бывшему наемнику, что вечно таскался с бесшумной снайперской винтовкой, но еще с момента их самой первой встречи знал, что костлявая непременно пожалует по его черную душонку. Коннор был игроком-одиночкой. Он всегда тянул одеяло на себя, словно стараясь выделиться, а у таких людей судьба одна. Печальная, горькая.
