– Так что же Мирис? – в глазах инквизитора сверкнул хищный огонек. – Вы так и не пояснили, что видите любопытного.
– Печать неактивна, – ответил маг, внезапно успокоившись. Он провел ладонью по волосам, выдохнул и вновь взглянул на Виллора. – Эта ее любимая печать. Впрочем, не удивительно, Мирисэль была женщиной и делать из мужчин верных псов его нравилось.
– Верный пес? – брови Эйдана взлетели вверх, обозначив крайнюю степень изумления.
– Именно, – усмехнулся последователь Нераты. – Это ей удавалось с легкостью. И сделала она всё верно.
– Что меня ожидало? – глухо спросил инквизитор.
– Думаю, вы сами представляете. Поклонение, безумная страсть и желание исполнить любое приказание хозяйки, чтобы получить толику ласки, или хотя бы слова одобрения с ее стороны. А потом покончить с собой по ее приказу, когда стали бы ей не нужны. Она должна была воспользоваться этой печатью, чтобы набрать себе свору защитников. Ей хватило бы сил человек на пять, четыре – идеальное распределение баланса силы. Они бы порвали весь ваш отряд, но не подпустили к своей хозяйке. Не понимаю, почему она все-таки попалась.
Эйдан отвернулся к окну, теперь понимая до конца отчаяние Мирис, с которым она вцепилась в него. Верный пес, который бы порвал всех, кто пытался к ней прикоснуться. Глядя на инквизитора, и крестьяне бы включились в бойню. А при наличии Горта… Высшие Силы! Мирис приобрела бы в лице их двоих целую армию! Зверь выполнил бы любое приказание шейда, а он сам ловил бы каждое слово своей хозяйки, желая получить от нее одобрение. А потом он перенес всё это на Ливиану Ассель и содрогнулся, представив, что мог бы вытворять, чтобы добиться расположения женщины, даже не подозревавшей, что безумец, рвущийся к ней, всего лишь покорный раб. Что он мог сделать, чтобы привлечь внимание и заслужить поощрение? И насколько сильно напугал бы бедную вдову? Противостояние могло привести к непредсказуемым последствиям.
– Святые, – выдохнул Эйдан, осознав всё это.
– Вижу, вы впечатлены, – усмехнулся маг. – И все-таки Мирис не смогла создать себе пса, и ее свора не защитила хозяйку.
– У нее не было своры, – гулко сглотнув, ответил инквизитор. – Она попыталась взять под контроль всю деревню.
Хлопок ладонью по столу привел в себя Эйдана. Он посмотрел на мага.
– Дура! – гаркнул последователь Нераты. – Какая же непроходимая дура! Я ведь велел… Объяснял, что ей не хватит сил, доказывал, что щит из четырех человек окажется крепче и надежней, чем дырявая сеть из всей деревни. А она всё равно сделала по-своему! Теперь я понимаю, почему защита не сработала. Да она же рассыпала силу, как горох на дорогу!
Виллор поджал губы. Он мысленно поблагодарил Мирис за ее глупость и самоуверенность, иначе всё могло бы закончиться совсем плохо. Но оставался еще один вопрос, и Эйдан его задал.
– Она подала свою печать под соусом проклятья. Теперь я понимаю, что она вкладывала в свои слова, но мне остается непонятным одно. Мирис обозначила срок – два месяца. Столько должно было пройти до того, как печать начнет работать. И ее действие я ощутил, встретившись с госпожой Ассель. Почему два месяца?
Маг с новым интересом посмотрел на инквизитора. Он поерзал, устраиваясь удобней, потер ладони, будто узнал что-то такое, с чем ему самому захотелось разобраться.
– Значит, все-таки начала действовать? Но сейчас печать не активна. Даже более, она поблекла, это означает, что метка исчезает с вашей ауры. Такое в принципе невозможно, однако я верю своим глазам… Ладно, по порядку. Два месяца? Ну, тут просто. Она вложила остатки силы в плетение, но не успела соединить печать с вашим сознанием. Понимаете, это как увязать узелки. Каждая линия в печати несет в себе определенную задачу. Она создается из ваших эмоций, которыми насыщена аура. Мирисэль оставила оттиск и запустила процесс самоактивации, а связка происходила уже без ее участия. Срок в таком случае ставится неточно. Печать могла начать работать раньше, могла позже, всё зависит от ресурса мага.
– Эмоции могли ускорить процесс?
– Вполне. – Кивнул собеседник. – Яркий всплеск в ауре, и печать получила заряд от вас самого.
Эйдан улыбнулся. Он был уверен, что чувства к вдове не имеют ничего общего с магической составляющей. Эта женщина привлекла его с первого взгляда, и именно интерес к Ливиане ускорил привязку печати к сознанию, но не наоборот. Плетения Мирис внушали грезы, созданные из эмоций шейда, вызывали страсть, заставляли страдать и бесконечно думать о малознакомой женщине. Вели к ней, будили в душе инквизитора животное, желания которого метались от придушить до овладеть. И во чтобы всё это вылилось, если бы…
– Так почему же печать перестала действовать? Вы полны здравомыслия, не окружили бедную женщину трупами тех, кто ей дорог, чтобы расчистить себе дорогу к ее сердцу. Да, к бесам, вас уже должны были пристрелить, как бешеную собаку, но вместо этого вы сидите тут и ведете со мной беседу. Что отключило печать? – вопрос мага вернул Эйдана в лифитский трактир.
