– Что будете пить?
Я призадумался.
– Ну так чем вас угостить?
– Виски с содовой, – сказал я. – Спасибо.
– Со льдом?
– Со льдом.
– Писатель, значит?
– Ого, да вам уже все доложили.
– И что пишете?
– Книги, – ответил я.
– Печатались?
– Да.
– Научную фантастику?
– НЕТ!
– Бестселлер уже написали?
– Нет еще.
– А я вот мечтаю написать бестселлер.
– Отлично.
– Вы не поверите, мне такие истории иногда приходится выслушивать!
– Верю.
– Просто невероятные! – произнес он тонким, обидчивым голоском. – Они все у меня вот здесь хранятся.
– Здесь – это где?
– В голове.
– Дело за малым – перенести это все на бумагу.
– Я уже и название отличное придумал.
– Неплохо.
– Сказать какое?
– Ну, если хотите.
Он разинул рот и уставился на меня:
– Да вы шутите! Так я вам и сказал! Может, вы его украдете? Название же денег стоит.
– Тогда никому не говорите.
– Название, – сказал он прочувствованно, – это уже залог успеха – или провала. Вспомним Эда Макбейна! «Расплата убийцы»! Вспомним «Город акул»! Или «Сожжение Эдема»! Или «Собачий день»! Отличные названия.
Полицейский оценивал придуманное им название в 50 тысяч американских долларов. С названием вроде этого можно снять отличное кино. Даже без книги!
– Даже без сюжета? – вставил я.
– Может, и так, – кивнул он.
В Америке, сказал он, названия продают за миллионы. Нет, он-то не собирается перепродавать свое название киношникам. Название и сюжет – одно целое.
– Нет. – Он задумчиво покачал головой. – Пусть уж останутся вместе.
– Конечно.
– А может, нам поработать вдвоем? – вдруг предложил он.
И изложил суть этого творчески-делового союза. С него – название и сюжет. А я пишу саму книгу, потому что у него, как у полицейского, нет времени на писанину.
– Да, времени на это уходит немало, – согласился я.
– Ну так что – по рукам?
– Нет.
Полицейский явно расстроился. Он еще морально не созрел, чтобы сообщить мне название, но с целью раздразнить мой аппетит решил ознакомить с сюжетом. Начиналась эта невероятная история с того, что автомобильный поезд насмерть раздавил аборигена.
– Ну и?
– Ладно, сейчас скажу.
Он облизал губы. Решение далось ему с большим трудом.
– «Мешок для тела», – сказал он.
– «Мешок для тела»?
Он прикрыл глаза и улыбнулся.
– Я еще никому не говорил, – признался он.
– Но почему «Мешок для тела»?
– Ну, мешок, в который засовывают мертвеца. Я же сказал – история начинается с того, что на шоссе задавили чернокожего.
– Это я уже слышал.
– И что – нравится? – спросил он взволнованно.
– Нет.
– Я про название.
– Я понял.
Я повернулся к человеку с багровым родимым пятном, который сидел слева от меня, и заговорил с ним. Он воевал во Франции, потом женился на англичанке из Лестера (там квартировала часть, куда его распределили). Жена приехала вместе с ним в Австралию, но потом с ребенком вернулась в Лестер.
Мой собеседник уже слышал, чем мы занимаемся – осматриваем священные места.
– Знаешь, что надо с этими священными местами? – спросил он, растягивая слова.
– Что?
– Динамитом взорвать!
Он усмехнулся и отсалютовал стаканом аборигенам. Когда он пил, его родимое пятно ходило ходуном.
Один из аборигенов, очень худой, с виду типичный деревенщина с копной спутанных волос, оперся обоими локтями на стол и прислушивался.
– Священные места! – не унимался человек с пятном. – Да если сосчитать все, что они называют священными местами, то окажется, что в Австралии триста чертовых миллиардов священных мест!
– Примерно так и есть, дружище! – отозвался худой абориген.
Справа от меня Аркадий разговаривал с полицейским. Они оба раньше жили в Аделаиде, в пригороде Сент-Питерс. И даже ходили в одну школу, и математику у них вел один учитель. Только полицейский был на пять лет старше Аркадия.
– Мир тесен, – изрек он.
– Это точно, – подтвердил Аркадий.
– Зачем ты с ними возишься? – Полицейский уставил большой палец в сторону аборигенов.
– Потому что они мне нравятся.
– Да мне они тоже нравятся, – ответил тот. – Ей-богу! Нравится наводить у них порядок. Но они не такие, как мы.
– И в чем же это они не такие?
Полицейский снова облизал губы, звучно вдохнул.
– Устроены иначе, – изрек он наконец. – У них не такие мочевыводящие пути, как у белого человека. Другая мочевая система! Поэтому они и пить не умеют!
– Откуда вы знаете?
– Это доказано, – ответил полицейский. – Научно доказано.
– Кем?
– Не помню.
Должно существовать два разных закона о потреблении спиртного, продолжал он: один для белых, другой для черных.
– Вы так думаете? – спросил Аркадий.
– Штрафовать человека за то, что у него более крепкая мочевая система? – От негодования полицейский повысил голос. – Это же несправедливо. Неконституционно!
Его овчарка заскулила, и он ее погладил.
Ну а где другая мочевая система, там, конечно, и другое серое вещество. Мозг аборигенов, заявил полицейский, отличается от мозга белых. У них лобные доли более плоские.
Аркадий сузил глаза до татарских щелок. Теперь он уже по-настоящему разозлился.
– Да, они мне нравятся, – повторил полицейский. – Я ничего против них не имею. Но они же как дети! У них детский разум.
– С чего вы это взяли?
