Остальным было еще бежать и бежать, до ближайшего с полсотни метров, здоровая тварь вообще отстала. Радим вытащил из кармана новый пакет с солью, на этот раз он вскрыл его сразу, зажав содержимое в кулаке. Дальше было просто, твари оказались не такими скоростными, они растянулись в линию, и теперь атаковали по одной.
Радим снова рванул вперед, переходя на бег, в боевом трансе они были слишком медленными для него. Добравшись до первого, он снова ушел влево, пригнувшись, увернулся от когтистой лапы, и, полоснув клинком по боку твари, не снижая скорости, понесся дальше. Пять секунд, и остался только здоровяк, но и с ним проблем не возникло. Он был силен, но неповоротлив, заряд соли в грудь, полностью погасил боевой настрой твари. Радим даже не стал подходить, чтобы добить катающегося по земле и расползающегося клочьями гиганта. Тот издох примерно через минуту. Все это время Радим вертел головой, выискивая новых противников, но их не было. Он оказался в сотне шагов от полуразрушенной замковой стены, сам замок расположился почти в самом центре острова. Слева росли деревья, не такие чахлые, как там, откуда он явился, но все равно выглядели они коряво. Густые, переплетенные между собой, они фактически образовывали сплошную массу, в которую лезть совсем не с руки. С другой стороны от замка располагались какие-то деревенские домики, тоже огражденные подпаленным, кое-где поваленным частоколом.
Никакого марева из точки, где он стоял, Вяземский не видел. Но остров большой, метров пятьсот в ширину и вдвое больше в длину, а переход можно углядеть только, если носом в него уткнуться. Из замка вылетала еще одна тварь и, набрав приличную скорость, побежала на Радима. Вяземский дождался, когда она доберется до него и прыгнет. Свистнул кукри, тяжелое лезвие без особого труда прошло через черноту, и тварь рухнула вниз, покатившись по примятой траве, расползаясь клочьями тумана и пачкая зелень жирной сажей.
Дикий сделал несколько шагов и добрался до места гибели большой твари. Первое, что бросилось в глаза, что трава, которой коснулись черные хлопья, медленно умирала. Она была уже не такого насыщенного цвета, с каждым мгновение она бледнела и увядала. Радим внимательно осмотрел место гибели, на этот раз найти каменную плашку с руной оказалось куда, как тяжелее. Светилась та не так ярко, а темноты, в которой это было бы заметно, тут не имелось. И на этот раз она оказалась знакомой, это была руна удара, самая первая, с которой он познакомился, и отправившая его в полет через половину туалета. Простейшая, даже сейчас Радим мог легко ее создать. Но зачем нужна плашка с ней? Этого он понять никак не мог. С минуту он сверлил каменную пластинку с зеленой руной взглядом, потом решился и взял ее двумя пальцами. Он даже не успел поднести ее к лицу, чтобы рассмотреть получше, когда та осыпалась серой каменной мелкой пылью, зеленая искорка вошла в его руку, которая на мгновенно засветилась нежно-салатовым, но вскоре эффект исчез.
— Не понял? — озадачился Вяземский, вставая. — Это что такое было?
Он подошел к месту убийства последней твари и зашарил в высокой траве. Еще одна пластинка с руной нашлась не сразу, но она была. Лезвием кукри он перевернул ее и увидел очередную руну, эта светилась фиолетовым, и снова незнакомая, точь-в-точь как та, что он поднял в подземелье.
С минуту Вяземский раздумывал, как поступить. Если руна удара была знакома, то эта… Черт ее знает, чего можно ожидать? Достав пакет с первой, Радим развязал его и, поддев руну с помощью кукри, закинул внутрь.
— Неожиданно, — глядя, как две руны прилипли друг к другу и неспешно слились в одну, озадачился он. — Ладно, об этом после.
