С той стороны, куда ушли поисковики, что-то грохнуло, причем от души, такое ощущение, что обвалилась стена. Парочка сторожей насторожилась и что-то заорала в глубину коридора. И снова на французском. Если они только его знают, на языка можно не рассчитывать, по-английски Радим хоть как-то может, но язык лягушатников ему совершенно чужд. Парочка досмотрщиков явилась минуты через три, злые, грязные, покрытые пылью с ног до головы. Они тут же начали о чем-то спорить с напарниками на повышенных тонах. Так продолжалось секунд сорок. Потом тот, что с копьем, в сердцах сплюнул себе под ноги и, толкнув напарника, направился в коридор. Второй закинул самострел за спину и, вытащив кинжал, отправился следом, отстав метра на два. Удачней расклада придумать нельзя. Даже с таким коротким копьем, хотя оно ближе к кавалерийской пике, в этом коридоре не развернуться, так что, против Радима фактически оказался только один вооруженный боец. Вторая пара уселась на обломки, причем так, что с их позиции просматривалась только малая часть коридора, и по идее, они не должны увидеть непосредственно ликвидацию, а это давало Вяземскому пару лишних секунд.
Шли лягушатники (так про себя окрестил красных Дикий) без напряга, лениво глядя вперед. Двери начинались дальше, вверх они не смотрели.
— Раз, — мысленно, произнес Вяземский, когда копьеносец оказался под ним. — Два, — красный миновал засаду. — Три, — прыгая вниз, и на скорости рубящим ударом с лету разваливая череп арбалетчика на двепочти равные части, закончил Радим.
Тело стрелка еще стояло, словно не верило, что хозяин мертв и ему пора падать. Подошвы берцев гулко ударили по камню, Радим резко разогнулся и с развороту рубанул второго в спину. И вот ту его ждал сюрприз, тот оказался невероятно быстр. Как он умудрился развернуться и принять кукри на окованное железом древко пики, Вяземский не понял. Но кукри сделал свое дело, и руны пробития, и амариил с руной разрушения с легкостью сокрушили преграду, кончиком клинка зацепив халат или балахон, хрен знает, как эта одежда правильно зазывается. Тот расползся, обнажив серебристую кольчугу с зеленоватым отливом, которая ничуть непострадала.
Лягушатник отпрянул, вытаращив глаза, и отмахнулся от Радима метровым обрубком пики. И ведь почти достал, узкое лезвие длиной с ладонь прошло всего лишь в паре сантиметров он его переносицы.
— Ici!À l’aide! (Сюда! На помощь!) — заорал он, что есть мочи, по-французски.
Радим, как ни странно, понял, если это не призыв о помощи, то он испанский летчик. Второго шанса он крикуну не дал, обрубок пики никак не мог ему помешать. Он после замаха ушел далеко в сторону, перехватив кукри обратным хватом, ударил снизу вверх. И на этот раз кольчуга, которая отдавала зеленью миродита, хоть и слабенько, ничего не смогла противопоставить кукри, усиленному руной разрушения. Звенья лопнули, как гнилые нитки, лезвие вошло в тело лягушатника чуть выше живота, прямо сантиметров на семь восемь, и вышло в районе правой ключицы. Кровь хлынула из раны, мгновенно заливая грудь, живот, сапоги и пол. Противник отшатнулся и опрокинулся на спину. Радим же резко обернулся, выискивая неприятности, но их не было, парочка, оставшаяся возле лестницы, еще переваривала случившееся, ликвидация обоих лягушатников заняла всего секунд пять, причем четыре ушло на второго. Тело красного с раскроенным черепом только начало оседать на подкосившихся ногах, Радим толкнул его, опрокидывая, и рванул вперед. Ну, что сказать? Подготовка у ребят оказалась неплохой, парочка успела вскочить на ноги, арбалетчик даже начал поднимать свой самострел к плечу, беря на прицел коридор, но он не успевал. Заметив смазанный силуэт, он дернул спуск, и болт прошел всего лишь в паре сантиметров от икры Вяземского, его оперение даже чиркнуло по штанине. Но бог за Диким все же приглядывал. Выбив искры из камня, болт срикошетил в темноту, не причинив вреда. Больше стрелок не успел ничего сделать, Радим был рядом. Простой рубящий удар сверху вниз, и тот летит по ступеням со смертельной раной на шее.
Второго достать не успел, он отпрыгнул назад, выставив перед собой свой полуторный меч. Радим остановился, не спеша лезть на противника с таким оружием и готовым к бою, шустрость лягушатников он уже успел оценить. Потекли тяжелые, тягучие секунды, два мужчины, не отрываясь, смотрели друг на друга. Правда, Вяземский видел только глаза, все остальное закутано в красную ткань, но и этого было достаточно, взгляд непреклонный, ни капли страха, хотя все его товарищи мертвы, а еще минута не истекла, но противник полон решимости изрубить наглеца.
— Поговорим? — предложил Дикий.
