Хиросэ пополнел и выглядел великолепно. Волосы у него отросли и лежали красивой волной, одет он был в свободного покроя пиджак из ткани, имитировавшей простую домотканую шерсть. Сейчас Хиросэ ничем уже не походил на военного,— с какой стороны ни посмотри, он выглядел внушительно, как настоящий директор. Сидя в непринужденной позе на диване, покрытом шкурой леопарда, он приказал секретарше принести гостю кофе и достал заграничные сигареты.
— Я вижу, ваши дела идут неплохо,— Окабэ угодливо засмеялся.— Все кругом страдают из-за инфляции, а у вас, как видно, полное «просперити»!
— Пустяки, ничего особенного... Как поживает Асидзава-сан?
— Все еще выжидает чего-то... Нет у него коммерческой жилки. Говорит, что начинать издание журнала покамест рискованно, так как из-за инфляции понизилась покупательная способность.
— Ну, это, пожалуй, он зря...— спокойно сказал Хиросэ.— Книги сейчас в цене, ведь в одном Токио сгорели миллионы книг. Это видно хотя бы по ценам у букинистов. Если он собирается начинать, то чем раньше, тем лучше.
— А вы могли бы взять на себя печатание?
— По правде сказать, у меня заказов уже полно, так что едва успеваю отказываться, но «Синхёрон» — наш старый заказчик, придется уж как-нибудь для вас постараться. Но только стоить будет теперь дороже.
— Понятно. Значит, вы сможете составить для нас калькуляцию?
— Калькуляцию я могу приказать составить хоть завтра, но нужно знать, какой тираж вы планируете и какой будет объем журнала.
— Видите ли...— сказал Окабэ.— Все дело упирается в бумагу. Этот вопрос тоже причиняет шефу немало беспокойства.
— Не может достать?
— Не то чтоб не мог, а бумага все разная. Ведь торгуют теперь на стопы...
Хиросэ отвернулся и принялся рассматривать улицу за окном. Выражение лица у него было презрительное. Казалось, он совсем забыл об Окабэ, который маленькими глотками пил кофе. И вкус и аромат кофе были превосходны.
— О, да .это не сахарин, а настоящий сахар!
Хиросэ встал, снова уселся за стол и принялся разбирать письма. Он прочитывал их, рвал и бросал в корзинку для мусора, потом достал блокнот, что-то записал и, как будто совершенно позабыв о госте, добрых десять минут даже не оглядывался на Окабэ. Окабэ, чувствуя себя довольно неловко, сидел в кресле, краем уха рассеянно слушая английские мелодии, лившиеся из приемника. Вошел Иосидзо Кусуми, шепотом, на ухо, что-то сказал директору и, получив согласие, торопливо удалился. Часы пробили четыре.
Наконец Хиросэ закрыл ящик стола, отыскал ключ в связке, запер ящик, открыл сейф в углу комнаты, положил туда бумаги, дверцу сейфа тоже тщательно прикрыл и, даже не взглянув на Окабэ, проговорил:
— Если вам нужна бумага, я могу достать.
— Ах, вот как? У вас бывает бумага?
— Сколько вам нужно?
— Э-э, как бы это сказать... В данный момент журнал предполагается выпускать очень тонкий, по крайней мере на первое время... Ну а что касается тиража... Во всяком случае, триста стоп — это минимум...
— Ну, триста — это пустяк,— как ни в чем не бывало сказал Хиросэ.
Окабэ удивился.
— Спасибо... Да, но видите ли, господин директор, речь идет не о том, чтобы получить бумагу, так сказать, единовременно... Ведь она нужна нам из месяца в месяц... Боюсь, что покамест на это мало надежды?..
— Отчего ж, можно и каждый месяц,— невозмутимо ответил Хиросэ и со скучающим видом выпустил изо рта кольцо дыма.— Только вот что... Эта бумага, сами понимаете, поступает ко мне с черного рынка, и мне не хотелось бы, чтобы посторонние знали, что вы получили ее через меня. Если вы будете твердо соблюдать это условие, я могу каждый месяц гарантировать вам столько бумаги, сколько вам понадобится.
Кумао Окабэ затряс головой и что-то промычал. Казалось, он не верит своим ушам.
— Здорово у вас поставлено дело! Откуда вы достаете такое количество бумаги?
Хиросэ, не отвечая, негромко засмеялся.
— Скажите, торговая компания Хиросэ — чем опа, собственно, занимается?
— Спекуляцией! — Хиросэ опять засмеялся.
— А-а, понимаю! Спекуляцией?.. То-то дела у вас идут блестяще! —иронически сказал Окабэ.
— Что, не одобряете? — Хиросэ встрепенулся и остро взглянул на собеседника.— Я вижу, вы готовы презирать меня за то, что я спекулянт? Ну что ж, тогда и журнал выпускайте собственными силами, не прибегая к помощи спекулянтов... Что, не выйдет? Да, уважаемые господа, можете сколько угодно разглагольствовать о миссии печати, о высокой морали, а в нынешние времена ни одного листа бумаги не достанете без помощи спекулянтов.
— Да, да, конечно...— Окабэ покраснел,— Не только с бумагой такое положение. Теперь все добывается только на черном рынке. Даже политика, возможно, зависит от черного рынка... Карандаши, которыми пишут мои детишки, тоже куплены у спекулянтов. Беда, честное слово!
