«По возвращении нужно сразу же решить вопрос о помолвке с Юмико»,— думал Кунио. Гнев на отца не затихал в его сердце. Сегодня утром его друзья осуждали отца; Кунио казалось, будто их устами говорит весь народ. Никогда, думалось Кунио, он с такой ясностью не понимал, какая глубокая пропасть разделяет его с отцом. Да, оп выступает против отца, но, его поддерживают и этом друзья. Само время на его стороне. Эта мысль придавала Кунио мужество. Сочувствие друзей казалось ему более падежной опорой в жизни, чем поддержка отца. Сознание близости с товарищами успокаивало. Эту близость нужно было сохранить во что бы то ни стало. Сейчас его друзья осуждают отца; кто знает, скоро они, возможно, осудят и его тоже... Кунио боялся этого. Он хотел показать товарищам, что весь безраздельно принадлежит им, что он их друг, их верный единомышленник. Оп готов был верить, что отец является преградой между ним и товарищами, и все больше негодовал на отца.
Правительство заявляло, что неустанно стремится к мирному урегулированию японо-американских отношений. Тем не менее иностранцы один за другим спешили покинуть Японию через порты Кобэ и Иокогаму. В то же время японцы, проживавшие в Сингапуре, в Маниле, в самой Америке, до отказа .заполнив пароходы, с каждым рейсом возвращались в Японию. По мере того как осень подвигалась к зиме, все яснее вырисовывался облик надвигающейся катастрофы.
Первого ноября было опубликовано решение кабинета министров о новом налоге размером в шестьсот тридцать миллиардов иен. Тяжелое бремя войны, возложенное на плечи японского народа, постепенно становилось все ощутимее.
Утром пятого ноября посол Курусу вылетел на самолете в Америку. С его поездкой были связаны последние надежды на мирный исход переговоров. Но Сэцуо Киёхара оценивал обстановку пессимистически.
— Поздно. Сам Курусу тоже, по всем данным, не верит больше в успех этих переговоров. И к тому же — как бы это сказать получше? — одним словом, когда события зашли так далеко, никакими конференциями делу уже не поможешь...
Кризис приближался все нарастающим темпом. Речь Рузвельта, речь Тодзё, статьи в газетах, призывы Общества содействия трону, радиопередачи, организуемые высшим военным командованием,— все толкало страну к роковой развязке.
С тех пор как после японского вторжения в Маньчжурию туда была послана международная комиссия Литтона, которая обследовала положение на месте и пространно доложила Лиге Наций о преступлениях, совершаемых Японией в оккупированной стране, с тех самых пор как посол Мацуока, полномочный представитель Японии в Лиге Наций, бросил в лицо всей Ассамблее заявление о выходе Японии из Лиги Наций, власти неустанно внушали народу идею о «благородной и добровольной изоляции», а военщина усиленно призывала к расправе с Англией и Америкой. В течение четырех лет войны с Китаем эта пропаганда еще более усилилась.
Военному руководству удалось добиться значительных результатов в перевоспитании умов. Теперь весь народ был убежден, что война с Америкой необходима, в противном случае «китайский инцидент» так и не удастся привести к победоносному окончанию. Министр Иностранных дел в своих речах, начальник информбюро, военный министр в своих выступлениях по радио — все твердили об этом.
Главную роль в готовящемся спектакле взял на себя Хидэки Тодзё. Декорации были готовы, занавес над великой трагедией — или, быть может, трагикомедией? — вот-вот должен был взвиться. Тодзё опьянялся этим грандиозным спектаклем, в котором ему предстояло выполнить заглавную роль. И народ тоже, за немногими исключениями, был во власти иллюзий. Да и чего было опасаться? Флот возглавлял умудренный боевым опытом талантливый флотоводец Исороку Ямамото, в армии тоже имелись выдающиеся полководцы — генерал Ямасита, недавно вернувшийся в Японию после изучения победоносного военного опыта гитлеровской Германии, генерал Тэраути.
Па острове Тайвань, в порту Тауао, была создана база военно-воздушного флота, уже получившая наименование «Первой Тихоокеанской». Строительство двадцати воздушных баз во Французском Индо-Китае было закончено к исходу октября. С конца октября началось строительство аэродрома на острове Фу-Куок, расположенном вблизи западного побережья Кохинхины. Француза, начальника администрации, попросту выставили с острова под угрозой японских штыков. После этого на острове Фу-Куок немедленно появились строительные батальоны и началось строительство казарм и других сооружений, не прекращавшееся ни днем, .ни ночью. В каких-нибудь пятнадцать дней строительство было закончено. Па этом острове предстояло разместиться частям, которые предназначались для высадки на Малайском полуострове. А уже с середины ноября сюда начали доставлять истребители будущих эскадрилий под командованием Като и Аоки. С базы, расположенной в окрестностях Сайгона, самолеты-штурмовики ежедневно совершали тренировочные полеты в Сингапур и с высоты трех тысяч метров вели аэрофотосъемку военного порта и портовых сооружений.
