— Да ну? Вот это хорошо! В последнее время он совсем озверел. Может, завтра подобреет немного...— переговаривались солдаты.
У солдат не было времени для отлучек — нужно было привести в порядок оружие и ботинки, заняться стиркой, уборкой помещения, уходом за лошадьми. Кроме того, па них лежала обязанность чистить сапоги офицерам и унтер-офицерам. Дел столько, что некогда перевести дух.
На четвертый день батальон выступил из бараков, имея запас продовольствия на два дня. Где-то вдали слышались залпы — это вели огонь 150-миллиметровые полевые орудия. Каждый залп вонзался в небо, эхом прокатываясь по холмам и ложбинам. Колючий кустарник и репей, цеплявшийся за одежду, пожухли от ночных заморозков, трава, побитая морозом, увяла и пожелтела. Дорога была покрыта характерным для вулканической зоны крупным черным песком, оседавшим под ногами. Солдатские ботинки вязли в этом песке, идти было трудно. Иногда низко, над самой землей, проплывали облака, окутывая марширующую колонну. Головные части скрывались в густом тумане, но в следующую минуту облако проносилось дальше, и все вокруг опять прояснялось. Огромная вершина Фудзи очистилась от туч и, казалось, висела прямо над головой. У начала подъема в пункте Магаэси объявили привал. После обеда наконец-то прозвучала команда — учения начались. Прибыли три легких танка. Перед началом учений командир роты произнес краткое наставление: «В скором времени нам предстоит помериться силами с хорошо вооруженным противником на южных фронтах. Там, на юге, много джунглей. Сегодняшние и завтрашние учения имеют своей задачей научиться действовать против танков противника, а также вести бой в условиях джунглей, в особенности ночью».
Учения начались. Настоящий противник существует только в воображении. Все это ползание, перебежки и маскировка в кустарнике совершенно бессмысленны. Тайскэ Асидзава вспомнил сонет своего «боевого друга» Уруки. Да что и говорить, это же самый настоящий спектакль... Где-то вдали грохочет тяжелая артиллерия, по холмам, то исчезая, то появляясь, ползают танки. Вдруг танки появляются на вершине холма и бьют прямой наводкой из пулеметов по цепям пехоты.В прорезях брони мелькает красное ромбовидное пламя — раз, другой, третий; внезапно, резко повернувшись, танки скрываются за холмом. Каждый раз, когда вспыхивает красное пламя, Тайскэ невольно втягивает голову в плечи, хотя и знает, что поражений не будет... Не хочется умирать.
Унтер-офицер Хиросэ, ведя за собой свое отделение, действует с привычным хладнокровием. Когда танки обстреливают солдат, он с улыбкой оглядывается на подчиненных:
— Эй, берегись, не то пас сейчас уничтожат! — кричит он и, увлекая солдат за собой, бросается бегом в сосновую рощу. В казармах это был свирепый начальник, но здесь, на учениях, с ним было как-то спокойней. В нем чувствовалась непоколебимая уверенность в себе и сознание своей силы. Эта необычайная самоуверенность как будто отгораживала его от окружающих,— с Хиросэ было бы трудно сойтись поближе. Казалось, у этого человека холодное, каменное сердце.
Учения продолжались всю ночь. Уже занимался рассвет, и месяц склонился к западу, когда батальон, преследуя условного противника, прошел около десяти километров на запад и приблизился к пику Дзюрибоку, между вершинами Фудзи и Аситака. Здесь снова объявили короткий привал. Солдаты лежали прямо на земле, подстелив .охапки травы, сверкавшей белым инеем. Затем снова, продираясь сквозь заросли, учились ведению внезапных операций, организации разведки, налаживанию связи, тактике молниеносной атаки. После этого дали час на завтрак. Солдаты как подкошенные повалились на мерзлую, покрытую инеем землю и уснули. Потом снова продолжались учения.
На обширном плато имелось множество ориентиров.
Пока батальон проделывал марш от одинокой криптомерии у деревни Инномура до пяти сосен близ военного городка Такигахара, наступила вторая ночь. Отсюда началась последняя атака. Объектом служила небольшая возвышенность, на которой виднелся высокий шест со знаменем,— на том месте, где в прошлые годы, во время больших учений, однажды останавливался император.
Танки противника ползали прямо перед глазами по черным холмам, озаренным слабым светом луны. Иногда они выплевывали ярко-алый огонь и скрывались за холмами. После вспышек глаза на некоторое время слепли, тьма казалась еще непрогляднее.
