Предварительная договоренность уже имелась: главный редактор и заведующий производственным отделом уже не раз встречались с директором фирмы «Тосин». Сегодня всё окончательно согласовали — типография «Тосин» с будущего месяца принимала заказ на печатание журнала «Синхёрон». По этому случаю глава фирмы и явился в редакцию засвидетельствовать свое почтение директору Асидзава.
Секретарша внесла чашечки с чаем, и началась непринужденная беседа.
— Много рабочих в типографии «Тосин»?
— Сейчас стало меньше, чем раньше... Двести человек.
— И давно существует ваше предприятие?
— О да, давно. Я начал дело вскоре после переезда в Токио, тому уж лет двадцать, пожалуй, будет. Типографию открыл года через два после великого землетрясения. Что поделать, вы сами помните, наверное, как выглядел Токио после землетрясения, вот я и решил, что обстановка подходящая, можно заняться каким-нибудь делом... Приехал в Токио, купил в районе Сиба маленький лесопильный заводик — хозяин там разорился — и для начала -торговал строительным материалом... Ведь Токио тогда как на грех выгорел, можно сказать, дотла, так что торговля строительным материалом шла на удивление бойко... Сам я родом из Нагаока — теплые источники, слыхали наверное? У меня там до сих пор осталось десятка два домов, я их сдаю в аренду... Ну а стройматериалами торговал еще покойник отец, так что дело это было мне знакомо с детства... Вот и здесь, в Токио, тоже в первое время с этого начал. Ну а потом прежней прибыли уже не стало, и принялся я прикидывать, чем бы заняться. Думал, думал и решил, что жизнь теперь пошла новая, культурная. А для культуры что требуется в первую очередь? Конечно книжки, газеты, а это значит — типографии... И вот нанял я десятка два-три рабочих и начал с ними типографское дело. Так до сих пор этим и занимаюсь... Теперь-то уж хотелось бы на покой, да сын у меня — он у меня один — служит в армии; вот уж четыре года, как уехал из дома. Говорят, младшим командирам служить приходится долго... Кто его знает, когда вернется. Ну а пока его нет, мне никак нельзя отойти от дела... вот оно как получается. У меня, видите ли, сердце пошаливает, врачи не велят переутомляться, да никак не могу усидеть без дела...
Хотя гость жаловался на больное сердце, но говорил без умолку, пыхтя и задыхаясь. Он производил впечатление неглупого человека, настоящего дельца, который, когда речь заходила о деле, готов был с каждым говорить, как с приятелем, то ли потому, что плохо разбирался в людях, то ли потому, что не опасался людей.
— Вот и война эта самая... Поскорей бы уж наши победили американцев, что ли, а то ведь если надолго затянется, так беда, да и только... Как по-вашему, господин директор, как оно обернется, с войной-то?
— Право, затрудняюсь, что и ответить...— Юхэй держался с незнакомыми людьми гораздо осторожнее, чем его гость.
— Да, да, и работать-то стало трудно... На каждом шагу тебе какая-нибудь помеха... А у господина директора есть сыновья?
— Да, младший сын у меня в армии.
— Так, так, так... Младший, значит, один?
— Был и старший, да заболел на военной службе и после увольнения вскоре умер. Не повезло ему.
— Ай-яй-яй, какое несчастье! Нынче кругом только и слышишь об умерших да убитых... Я тоже в молодости воевал под Циндао. Помню, был там у немцев командир... как бишь его звали... Вальдек, так, что ли? — так он там попал к нашим в плен... А нашего генерала звали Ка-мио. Не знаю, что с ним потом стало... Помню, тогда впервые в боях участвовали японские самолеты... определенно, это было там, под Циндао...
Дверь кабинета отворилась, и вошел Сэцуо Киёхара. Вид у пего был растерянно-ошеломленный, он даже забыл поздороваться. Всегда неизменно вежливый, беспрекословно ожидавший в приемной, если у Юхэя сидел посетитель, он сегодня как будто даже не заметил, что в кабинете находится гость, и, не снимая шляпы, тяжело опустился на диван. Воспользовавшись появлением Киёхара, гость прекратил болтовню и начал прощаться.
— Что с тобой, ты чем-то расстроен? — обратился Юхэй к Киёхара, когда посетитель вышел из кабинета. Открыв ящик, он спрятал туда визитную карточку гостя, оставшуюся на столе. Это была большая карточка из толстой бумаги, на которой замысловатым шрифтом было написано: «Акционерное типографское общество «Тосин». Директор Хикотаро Хиросэ».
Вместо ответа Киёхара только неопределенно улыбнулся.
— Ты пришел вовремя. Сейчас мы все едем в «Санко-тэй». Поедем с нами.
Киёхара что-то сердито буркнул вместо ответа.
— Ты что, отказываешься выпить с нами чашечку сакэ?
— Нет, отчего же, я не против,— уныло пробормотал Киёхара.
Еще со времени жизни в Америке он почти не брал в рот спиртного, но сегодня решил, что с горя выпьет. Настроение у него было подавленное.
