Вскоре упаковка журналов закончилась, и Юхэй вместе с тремя руководящими работниками редакции уселся в машину. Киёхара тоже поехал с ними. Было уже совсем темно, но на улицах почти не было освещения,— кое-где тусклым светом мерцали фонари затемнения. Исчезли яркие синие и красные огни реклам; война лишила улицы Токио былого оживления и блеска.
Ресторан «Санкотэй» встретил их широко раздвинутыми сёдзи отдаленного покоя в глубине дома, запахом ароматических курений. Знакомая хозяйка вышла навстречу и проводила гостей до порога гостиной.
— Сегодня, я вижу, собрались только свои,— приветливо сказала она. Старых знакомых она принимала с легким сердцем.
— Сегодня мы отмечаем выход июньского номера,— весело ответил Кумао Окабэ. Киёхара, оказавшийся на этом маленьком празднике случайно, по-прежнему угрюмо молчал.
Когда все уселись, хозяйка принесла сакэ и бутылку сидра.
— Я знаю, Киёхара-сэнсэй предпочитает сидр...
— Нет, сегодня я выпью вместе со всеми...
— Что я слышу! Вот чудеса! Не иначе, к перемене погоды! — пошутила хозяйка, наливая сакэ в чашку Киёхара.
— Ну как июньский номер? Очередного разноса не предвидится? — спросил Киёхара, обращаясь к Юхэю.
— Раз твоей статьи нет, думаю, что все обойдется благополучно,— засмеялся Юхэй.
— Как вам работается во флоте, сэнсэй? — осведомился Кумао Окабэ.— Довольны работой?
— Доволен? К черту всю их работу!
— Да ну?! То есть как это понимать?
— А вот так и понимай. Я ушел оттуда. Вот только сейчас, перед приходом сюда, окончательно разругался.
— Да почему же? В чем дело?
— Все из-за этой пропаганды злосчастной... Эти господа распивают себе виски средь бела дня, тут же, на службе... Впрочем, меня это не касается,— пусть пили бы себе на здоровье, лишь бы дело свое исполняли как надо. Но если сотрудники информбюро, которое специально создано для организации этих радиопередач, меньше всего интересуются тем делом, которым обязаны заниматься, о чем вообще может идти речь?
— Но чем же объяснить подобную нерадивость? Может быть, на них так сильно повлияла гибель адмирала Ямамото? Наверное, отчаялись...
— Отчаялись? Как бы не так! Это было бы еще хорошо... Когда люди способны впадать в отчаяние, значит в них еще не совсем угасли остатки совести... А эти просто ни о чем даже не помышляют. Полная деморализация... И так обстоит дело не только во флоте. Вся Япония деморализована. Напрасно я согласился служить там. Завтра же подам заявление об увольнении.
Юхэй, мягко улыбнувшись, несколько раз кивнул головой.
— Ничего, пройдет две недели, и ты опять не сможешь спокойно усидеть на месте. Я тебя хорошо изучил. Люди твоей породы органически не могут занимать пассивную позицию в жизни.
— Вот благодаря такому темпераменту сэнсэй и попал в черные списки,— заметил Окабэ.
— Может быть... Но Япония гибнет. В последних сообщениях Ставки говорится, что высадка американского десанта на острове Атту объясняется желанием Америки сорвать злость за поражение в районе Гуадалканал. А то пишут, что это просто очередной маневр Рузвельта, рассчитанный на то, чтобы добиться успеха на президентских выборах. Одним словом, комментарии самые низкопробные... А капитан второго ранга Сирота выступает по радио после возвращения с Соломоновых островов,— он ездил туда знакомиться с обстановкой на месте,— и заявляет, что «противник в сильнейшей степени страдает от малярии, а значит, можно не сомневаться, что победа будет за нами...» Не понимаю, чего они добиваются подобными выступлениями? Возьмите сегодняшние газеты, интервью начальника информбюро армии Танихаги. Он заявляет, что «героический дух гарнизона на острове Атту способен потрясти небеса!..» А ведь на Атту дела плохи. А он это всячески замазывает, приукрашивает. Вот уж поистине «слова пустые, речь неправды». За время моей работы в военно-морском министерстве я многое узнал. Положение на фронте, положение внутри страны далеко не так благополучно, как мы себе представляем.' Как ни скрывает военное руководство истинное положение вещей, сведения все-таки какими-то путями просачиваются в народ, порождая разного рода слухи и кривотолки... Жандармерия и полиция из кожи вон лезут, пытаясь пресечь распространение подобных слухов, жестоко карают за малейшее слово. В информбюро регулярно поступают секретные бюллетени, составленные полицейскими органами, в которых дается отчет о настроениях народа. Когда почитаешь эти бюллетени, ясно видишь, что признаки близкой гибели налицо. Дух народа надломлен. Никаких идеалов, никакой веры, ничего... Кругом полный разброд и смятение...
В гостиную вошли две молоденькие гейши, но, обескураженные серьезной беседой, сидели тихо, держа наготове бутылочки сакэ.
