25 марта посол СССР в Великобритании И. М. Майский в речи по случаю вручения советских орденов английским летчикам заявил: «…Враг ставит ставку на 1942 год. Именно весной и летом этого года он собирается сделать «сверхчеловеческое» усилие, чтобы победить. Задача союзников очевидна: они тоже должны поставить ставку на 1942 год и весной и летом именно этого года сделать свое «сверхчеловеческое» усилие для того, чтобы разбить врага. Такова наилучшая из всех возможных стратегий…
Сейчас решающий момент — 1942 год, решающий участок мирового фронта СССР. Из этого надо исходить.
Если союзники действительно хотят победы (а в этом я не сомневаюсь), то они должны суметь сконцентрировать в данный момент и на данном участке фронта силы, превосходящие силы неприятеля. Как, когда, в каких формах это должно быть осуществлено — дело союзных штабов. Важно лишь то, чтобы вся работа штабов была проникнута одной мыслью, одним лозунгом — 1942 год, а не 1943»[26].
Примерно в это же время посол Советского Союза в США М. М. Литвинов выступил на сессии ежегодной конференции американской академии политических и общественных наук, посвященной теме «Объединенные усилия». Он напомнил, что нельзя уничтожить Гитлера при помощи одних только бомбардировок германских городов, что этого можно добиться лишь на поле сражения. Посол заявил, что окончательный разгром фашистской Германии требует «определенных объединенных усилий Советского Союза и Англии и дополнительной помощи Соединенных Штатов». Коснувшись вопроса о стратегической инициативе, он сказал: «Не пора ли заставить Гитлера призадуматься над тем, в каком направлении его противники предпримут следующие удары, в какой части континента они высадят войска? Вот для чего нужны объединенные усилия, a не абстрактные усилия, усилия в будущем»[27].
Выступления М. М. Литвинова и И. М. Майского, на которые откликнулись многие американские и английские органы печати, оказали определенное влияние на общественность этих стран.
Итак, в Англии весной и летом 1942 года все настойчивее раздавались требования немедленно открыть второй фронт. По выражению английского историка А. Брайанта, «страна не могла понять, почему ее солдаты не в состоянии облегчить участь России».
Не менее активно выступали за скорейшее открытие второго фронта и прогрессивные силы США. Тысячи петиций, писем и резолюций были направлены в адрес Рузвельта и его правительства. Нью-йоркский корреспондент английской газеты «Дейли экспресс» так писал о настроении американского народа: «Наступление» стало самым популярным словом в американском лексиконе. Если не будет второго фронта, то среди американского народа будет столько же разочарования, сколько и среди по-боевому настроенного народа Великобритании».
Помнится, по радио передавалась речь настоятеля Кентерберийского собора Хьюлетта Джонсона. Он страстно призывал правительства США и Великобритании «начать наступление в Западной Европе с целью разгромить Гитлера в 1942 году».
Что касается членов правительства, то только лорд Бивербрук, министр снабжения Англии, выступал за скорейшее открытие второго фронта. Во время своего пребывания в США он заявил: «…почти в каждом уголке Великобритании раздается боевой клич: «Наступать! Наступать в поддержку России!» Страстное желание создать действующий фронт на Западе в помощь русским проникло глубоко в душу всего нашего народа. Известно, что русские ежедневно убивают больше немцев, чем все союзники, вместе взятые… Россия может решить для нас исход войны в 1942 году. Сдерживая немцев, а возможно даже разгромив их, русские, быть может, сумеют подорвать всю структуру оси… Для оказания помощи России нужно нанести удар, сильный удар, несмотря ни на что. Что бы ни случилось, такие удары окажут настоящую помощь и будут представлять наш вклад в дело борьбы на русском фронте»[28].
Однако правительства Великобритании и США оставались глухи к этим призывам, так же как и к доводам со стороны Советского Союза. Правда, им все труднее становилось оправдываться и они вынуждены были для успокоения общественного мнения трезвонить о своем вкладе в антифашистскую борьбу и о якобы готовящемся активном наступлении на Западе. Черчилль в речи по радио 10 мая заверял, что «русским армиям посланы тысячи танков и аэропланов… из Британии и Америки», что при помощи воздушных налетов на Германию «ей буду! причинены страшные разрушения». Он патетически восклицал: «Можем ли мы сделать еще что-нибудь, чтобы облегчить положение России?.. — и многозначительно продолжал:- Я, естественно, не собираюсь раскрывать наши намерения, но одно скажу: приветствую боевой наступательный дух британской нации…»
Весной 1942 года мы с Иденом (в который уже раз!) беседовали об открытии второго фронта. Я старался говорить прямо, порою даже резко.
— Мистер Иден, ответьте мне не как министр иностранных дел Великобритании, а хотя бы как заинтересованное лицо: что вы думаете о необходимости открытия второго фронта?
— К сожалению, не я решаю этот вопрос, мистер Харламов…
— Хорошо, а если бы решали вы?
